Книга Избранная для опасных ректоров, страница 50 – Саша Май

И, кажется, Тея воспринимает мое молчание как приглашение. Поднимает руку и касается моей шеи. Кожи выше ворота кителя. Не промахнулась. Нарочно это сделала.

Улыбка на лице, но не игривая. Она не пытается меня соблазнить, напротив — это жест заботы. Но, кажется, она не до конца понимает, как это действует.

Проклятье. Запах Теины хлещет по чувствам, как яд — острый, сладкий, безумный. Он проникает под кожу, в кровь, отравляет разум. И сейчас все мои мысли выстраиваются в одну сторону — прижать. Взять. Овладеть. И это не про нежность. Это про владение.

Я замираю. Вижу, как её зрачки расширяются. Она поняла.

— Ты сняла Хэлтур, — медленно выговариваю. — Нарочно?

— Н-нет… Я… — её голос дрожит, но я уже не слушаю.

Одна моя рука ложится ей на талию, другая — на затылок.

— Ты ведь понимаешь, что после такого… удержаться невозможно. — Прижимаю её к себе.

Она не сопротивляется. Дыхание рваное, в теле мелкая дрожь, зрачки во всю радужку, но это не страх, а желание. Я чувствую это, и это ещё сильнее подливает масла в огонь.

В голове гудит. Внутри ещё ворочается ярость на тех, кто смотрел на неё и облизывался.

— Моя сладкая девочка, — шепчу, усаживая её на стол. Пальцы сами находят застежку её комбинезона. Расстегивают. Стягивают с острых плеч. Тея выгибает спину, как мартовская кошка, всем видом показывая согласие и предвкушение.

Я рывком стягиваю с неё комбинезон, потом трусики, потому что больше не могу ждать.Веду ладонью по бедру, забираюсь во влажную горячую мягкость между её ног, двигаю пальцами внутри, подготавливая.

Тея нежно тихо стонет, сама подаваясь вперед, будто просит пальцы глубже.

— Потерпи, — рычу ей в ухо, прикусываю мочку, спускаюсь губами к шее. — Сейчас я сам тобой займусь.

Я лювлю её дикий взгляд и короткий кивок. Тея тоже в полуневменяемом состоянии, но демонстрирует согласие. И после этого я будто сам даю себе разрешение, срываю её со стола, разворачиваю к себе и, стянув брюки, вхожу сзади.

Она вся горит, пульсирует на моем члене, сладко обнимает внутри. Я двигаюсь сдержанно, но глубоко. Каждое движение — как укус. Я не ласкаю — я утверждаю. Она моя.

— Моя девочка, — голос хриплый, ладони держат Тею за талию, колени впечатываются в её бедра. — Как бы они ни смотрели, ты только моя. Только наша.

Она стонет все громче. Выгибает спину, царапает ногтями гладкую столешницу моего стола. Я запускаю одну руку под неё, нахожу точку женского удовольствия, помогаю ей пальцами и наконец срываю громкий оргазм.

Тело Теи сотрясают короткие судороги, она жадно хватает воздух, дрожит крупно, а потом расслабляется, обмякает на столе, и я в несколько толчков сам дохожу до кульминации. Кончаю на неё.

Отстраняюсь, и Тея едва не падает. Ноги её не держат. Я подхватываю, на руках переношу не диван, потом одеваюсь, вытираю её.

— Ну ты как? — спрашиваю мягко.

— А ты? — Тея поворачивает ко мне голову и ласково улыбается.

Какая же она сейчас прелестная. Разнеженная, расслабленная, мягкая. Я бы хотел видеть такие её глаза каждое утро в своей постели. Хотел бы слышать её голос, просыпаясь.

— Ты сняла все мое напряжение, и я чувствую себя превосходно, — улыбаюсь ей в ответ. — Я помогу тебе одеться и провожу в инсулу.

Тея не спорит и уже через четверть часа я стою рядом и жду, пока она откроет дверь.