Книга Идеальная для космического босса, страница 55 – Ксения Хоши, Саша Май

Я и близко не представляю, что со мной будет, если Саша умрет. Не хочу подпускать эту мысль, но она так назойливо рвется в мозг, что меня затапливает отчаяние.

Я стою перед стеклом. Я ничего не могу сделать. Только наблюдаю, как врачи пытаются вернуть Саше жизнь.

И вдруг на мониторе снова начинаются сердечные всполохи. И уже уверенные. Частые. Зато на том, который показывает другие жизненные показатели, цифры становятся красными, зашкаливающими.

— Стабилизируем! — снова раздаются команды за стеклом.

Я ставлю ладони на холодную гладь. «Умоляю, живи, Саша», — произношу про себя как мантру. Мне остается только смотреть. Только ждать.

И через некоторое время врачи выдыхают. Их расслабление чувствуется даже через стекло. Резкие выкрики прекращаются. Только спокойные распоряжения. Большинство отходит к стене, ожидая своей очереди. Рядом с капсулой остаются лишь старший врач и операционная медсестра.

— Состояние стабильное, — произносит врач. — Введение антидота к яду.

Я снова напрягаюсь. Ещё не все кончено. Сашиной жизни по-прежнему угрожает опасность.

Ей вкалывают то, что передал Трой, потом на счет три поднимают и перекладывают в капсулу восстановления у стены. Дружно выдыхают.

Врач Саши выходит ко мне:

— Разморозка прошла успешно, ксинт Орвен. Системы Саши функционируют нормально. Предполагаемое время восстановления — сутки, — говорит он мне, снимая белую шапочку с взмокшего лба. — Помогло ли противоядие, узнаем завтра утром. А пока нам следует решить, когда извлекать имплант.

Дэйн

Я смотрю на капсулу восстановления. Саша лежит неподвижно. На виске — тонкая вена, проступившая сквозь ледяную кожу. Жизненные показатели ровные. Мониторы издают мерные сигналы.

Я не хочу рассказывать ей об импланте. Не сейчас. Поэтому извлечь его надо до пробуждения.

— Она не должна прийти в себя, пока имплант в ней, — говорю врачу.

— Мы согласны, ксинт Орвен, — врач кивает, — но всё зависит от скорости выведения токсина. Мы мониторим состав крови. Если антидот сработал, в течение суток можно будет провести извлечение.

Я остаюсь в клинике. Не ухожу. Ни на минуту. Сижу в палате, смотрю на неё, как на сердце, вынутое из груди. Рядом с ней — невыносимо. Но без неё — невозможно.

Саша лежит неподвижно, как изваяние. Цвет кожи медленно возвращается. Она сейчас просто тело. И в этом теле — всё. Моя боль. Моя слабость. И мой гнев.

Через несколько часов в палату заходит Касс. На ноге — мягкий фиксатор. Он уже передвигается нормально, привычно целеустремлённо.

— Шрад тебя дери, — ворчит он. — Я думал, ты хотя бы отдохнешь, но, похоже, наоборот.

Я не отвечаю. Только двигаю стул ближе к кровати.

— Скажи, что узнал, — продолжает Касс.

Я рассказываю ему всё. Про реплику. Про феромон. Про снятие сигма-кода. Про нейроимплант, разрастающийся в мозгу Саши. Про то, что она была создана под меня. Говорю спокойно, почти механически.

Он не прерывает. Только сжимает пальцы на подлокотнике.

— Это… даже не подстава, — наконец произносит он. — Это ювелирная диверсия. Идеальная. Но мы можем её размотать. Дай мне минуту.

Он достаёт коммуникатор, соединяется с Кенаей:

— Кеная, срочный запрос. Вся цепочка движения Саши Вееровой с момента прибытия на Ориссан. Используй её чип как маркер. Пробей по реестру.

Ответ приходит через три минуты. Текстом.