Книга Идеальная для космического босса, страница 52 – Ксения Хоши, Саша Май

Тэй не провожает. Знает, что сейчас не нужно. А я сажусь в гравикар и… лечу в больницу. Как бы там ни было, я не могу не переживать за Сашу. И ведь знаю, что ближайшие сутки с небольшим она не очнется, потому что будет заморожена, а домой лететь не хочется.

И уже на подлете коммуникатор вдруг звонит. Не Тэй. Не Касс. Врач из Тирена.

— Что-то с Сашей? — спрашиваю с порога.

— Нам… нужно кое-что вам показать, — снова виноватый тон, от которого меня уже воротит.

— Буду через несколько минут. Покажете! — рычу и сбрасываю вызов.

Дэйн

Я чувствую себя идиотом, который мотается туда-сюда, но сейчас я с удвоенным желанием спускаюсь в клинику и нахожу врача у крио-отделения.

— Что вы выяснили? — спрашиваю сходу.

Врач робко смотрит на меня, и внутри все переворачивается.

— Приборы показали неравномерную проходимость импульсов, — начинает он неуверенно, — нам пришлось…

— Разморозить её? — в голос врывается рык.

— Нет, ксинт Орвен, — блеет врач. — Сделать радио-сканирование.

Выдыхаю. Облучение — фигня по сравнениею с разморозкой и новой заморозкой.

— Хорошо, — киваю. — Продолжайте.

Он манит меня за собой и проводит в кабинет, где на стене висит световой экран. Вынимает из стола снимки и развешивает. На них верхняя часть женского тела на просвет. Костная структура показана сероватым, мягкие ткани не отображаются.

В месте, где голова переходит в шею, ярко-белым светится что-то инородное.

Настораживаюсь. На втором снимке это место приближено — в нижней части затылка небольшой квадрат. Пару сантиметров по стороне.

— Это снимки Саши? Что это? — показываю пальцем на светящийся квадрат.

— Это я собирался спросить у вас, ксинт Орвен, — врач немного бледнеет. — Вы как-то модифицировали свою жену?

У меня по спине мурашки волнами. Будто кожа дыбом встает.

— Нет, — отрезаю. — Вы выяснили, что за модификация?

— Нейроимплант, — врач кислеет. — Видите эти тонкие линии?

Он показывает кончиком ручки на нити, которые тянутся от квадрата к месту, где должен быть мозг и начинают причудливо изгибаться.

— Это нейрожгутики, — произносит он. — Структура модификации полуживая. Имплант развивается. Эти жгутики удлинняются, проникают в мозг вашей жены все глубже.

Мне становится нехорошо.

— Судя по длине этих нитей, имплант в вашей жене «живет» около месяца, — врач вешает ещё пару снимков, на которых отчетливо показаны нити. — Не успел проникнуть глубоко.

— Его можно удалить? — хриплю.

—Разумеется, особенно сейчас, пока он «молодой», — он кивает. — Хорошо, что мы обнаружили его так рано. Но это возможно лишь после разморозки.

Я берусь за лоб. Голова кругом от новостей, и ощущение, что они никогда не кончатся. Все как на подбор, одна хуже другой.

Я должен злиться на Сашу, но не получается. Она не виновата, что стала инструментом подставы.

Или… что, если она знала и о нейроферомоне, и о своем этом импланте? Грамотно разыгрывала наивную девочку?

Нет, она не могла так прикидываться. Она была искренна и в смущении, и в желании, и в недоумении. Во всем. Она с одной стороны — чей-то инструмент, оружие нацеленное на меня, с другой — настоящая жертва и заговора, и обстоятельств.

А мне… остается только решить — выкладывать всю правду или оставить при себе, когда Саша очнется.

***

Проходят сутки. Я все-таки заставил себя полететь домой и нормально поспать. И помыться. И переодеться.