Книга Турецкий променад по набережной забытых обид, страница 41 – Люси Фер

— Но всё же ты здесь… — улыбаюсь я, когда Орлов задумчиво замолкает. — Значит мама всё-таки тебя переубедила?!

— Как сказать… — тяжело вздыхает он, — весь четвёртый курс по друзьям и знакомым мотался… Деньги, что мать высылалала назад возращал… Думал, ниже моего достоинства подачки от её турка принимать… А потом как гром среди ясного неба… Авария… Мать тогда только на права отучилась, мечта её давняя была… Они с Умутом, её мужем, поехали в горы, а там дождь, ночь и машина в кювете…

Я в шоке от услышанного во все глаза таращусь на Михаила, пытаясь подобрать нужные слова, но они, как назло, никак не приходят в голову. Он же, тяжело сглотнув, продолжает:

— Мать сразу умерла, весь удар на её сторону пришёлся… А Умут еще пару дней в реанимации прожил… Из-за него-то, я теперь и здесь…

— Не понимаю… — дрожащий голос выдаёт моё волнение, но Орлов не обращает на это никакого внимания, погрузившись в печаль своих воспоминаний.

— Меня к нему в реанимацию пустили, посчитали за родственника. У него ж кроме престарелой матери из кровных никого и не было… А я вроде как пасынок… Хоть и видел его от силы раза три…

Допив свой кофе, Орлов отодвинул от себя чашку и продолжил:

— На Умуте тогда живого места не было… Едва говорить мог, а всё одно твердил: не бросать его отель и за матерью присмотреть… Отель этот его детищем был, всю жизнь он его холил и лелеял, я и пообещал… Не думаю, что особо понимал тогда, о чем он меня просит, просто не мог отказать… А на следующий день Умута не стало…

— Мне жаль… — глухо звучит мой надтреснутый голос.

— Вот тогда-то и началась моя весёлая турецкая жизнь… — наигранно улыбается мне пернатый. — С законом проблем не возникло, там всё просто обстряпали… А вот побороться с конкурентами за жирной кусок туристического рая пришлось… Казалось бы, кому русский сосунок соперник, а на деле не по зубам оказался…

— Я и не думала… — бормочу я виновато, — что всё так…

— Мало кто задумывается, как людям успех достаётся… — подмигивает он мне. — В общем, пободались мы с ними какое-то время, а потом они поняли, что всё бестолку… Думал, вот теперь хоть чуть-чуть выдохну… Только воздуха в грудь набрал, как новая напасть… Бабаанне, матушка Умута, слегла… — тепло улыбаясьпоясняет Орлов, — она мне и впрямь бабушкой, которой у меня никогда не было, стала… Операция на сердце серьёзная предстояла, врачи мало шансов давали… Там-то долгими часами ожидания возле больничной койки, я и начал строить планы по расширению отеля. Сначала просто, чтобы отвлечься, а потом уже увлёкся… И инженерное прошлое хоть и нереализованное, пригодилось… — усмехается он.

— И что с бабаанне? — мучает меня настырный вопрос.

— Обошлось… — кивает Орлов, и счастливая улыбка озаряет его лицо. — Долгих ей лет… Она неподалеку живёт, до сих пор старается меня откормить, как видишь безрезультатно… Но за её пахлаву я готов продать душу… — в экстазе закатывает он глаза.

— Я думала твой отель новый, слишком всё по-современному… — возвращаясь к его бизнесу, хмурюсь я.

— Так и есть. Это первый отель сети, который открыл лично я и второй в моём владении. Сейчас наша сеть уже насчитывает пять отелей в разных точках Турции, и на подходе открытие шестого, вот там-то глобальная стройка… — с гордостью кивает он, задумчиво глядя в окно. — Может пройдёмся?