Книга Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь, страница 204 – Гарри Фокс

И там, словно дежа вю, я её увидел.

Катя Волкова. Стопорная, как и в мой первый день. Она шла, зарывшись носом в стопку тетрадей, её безупречная форма сидела безукоризненно.

Как и в первый день учебы, — промелькнуло у меня в голове с горькой иронией.

Наши взгляды встретились. Катя замерла на месте, будто врезалась в невидимую стену. Её голубые глаза, обычно такие холодные и уверенные, расширились от неподдельного шока. Пальцы разжались, и стопка тетрадей с глухим шлепком посыпалась на мостовую, разбросав листы.

— Ты… ты… — прошептала она, и в её голосе было столько смятения, что я на секунду опешил.

Я не выдержал и широко ухмыльнулся, поднимая кулак вверх в самом жизнеутверждающем жесте, на который был способен.

— Я жив, староста!

Прежде чем я успел что-то добавить, между нами возникла Сигрид. Она встала так, что полностью закрыла меня от Кати своим стройным силуэтом, и её ледяной взгляд упал на смущённую Волкову.

— В каких ты с ней отношениях? — Сигрид произнесла это с убийственной холодностью, будто допрашивала шпиона.

Я вздохнул, закатив глаза. Вот так всегда. Только вернулся, а уже в эпицентре драмы.

— Сигрид, не начинай. Матриархат официально еще не вступил в силу.

— Береги целомудрие с молоду, а нервы под старость, — парировал сестра.

Катя, всё ещё красная как рак, опустила взгляд и начала судорожно собирать разлетевшиеся тетради, а Сигрид продолжила смотреть на неё с немым подозрением. Да, возвращение в академию обещало быть совсем не скучным.

— Ты жив. Какое счастье, — выдохнула Катя, когда собрала тетрадки и подошла к нам. Её взгляд тут же наткнулся на ледяной щит из глаз Сигрид.

— Да. Беспокоилась? — спросил я, пытаясь вернуть диалогу хоть каплю нормальности.

— К-конечно, — пролепетала Катя, снова покраснев и отводя глаза. — Я староста. Катя Волкова. Я обязана отвести Роберта к директору.

— БаронаРоберта, — как бритвой, отрезала Сигрид. Её голос был тихим и обжигающе холодным. — Как ты можешь его называть по имени? Это неуважение.

Катя опешила, её глаза снова округлились, на этот раз от растерянности и лёгкой обиды.

— Сигрид, расслабься, — усмехнулся я, чувствуя, как ситуация скатывается в абсурд. — Кать, занимайся своими делами. Мы и сами знаем дорогу.

Мы с сестрой развернулись и пошли прочь, оставив Катю Волкову стоять посреди площади с охапкой тетрадей и выражением полнейшей растерянности на лице.

— Сигрид, ну ты чего? — спросил я, едва мы отошли на достаточное расстояние. — Что на тебя нашло?

— Что на меня нашло? — она остановилась и сверлила меня взглядом. — Ты возлюбленный принцессы! Поэтому…

— Она же твоя подруга, — попытался я резонно заметить. — Вот и всё.

— А это тут при чём⁈ — возмутилась Сигрид, будто я предложил ей прыгнуть с обрыва.

— Видимо, принцесса приставила ко мне телохранителя, — я не удержался от колкости.

— Неправда! Я твоя старшая сестра!

— Ладно. Проехали, — отмахнулся я, понимая, что спор бесполезен.

Пока мы шли к кабинету мадам Вейн, по коридорам начал ползти шепот. Сначала тихий, потом всё нарастающий. Студенты, завидев меня, показывали пальцами, их глаза расширялись.

«Он жив…»

«…значит, правду писали в газетах…»

«Смотри, это тот самый, который с служанкой… который создал тот тренд…»

«И он ещё и ту армию в одиночку…»

Обрывки фраз долетали до меня, и я чувствовал, как пошее снова разливается знакомое жжение. Я был живой газетной статьёй, ходячей сенсацией.