Книга Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь, страница 202 – Гарри Фокс

— Да, — так же спокойно подтвердила мать. — Потому твоя сестра унаследует все земли. А ты… а ты станешь частью императорской семьи. Верным мужем и…

— И хранителем очага, — с горькой иронией перебил я её. — Я понял. Хватит, пожалуйста. У меня мозг сейчас взорвётся. Может, теперь мне и рукой скрывать улыбку и хихикать?

— Было бы славно, — одобрительно кивнул отец, словно я только что предложил гениальную идею.

Пиздец.

Этот единственный вывод громыхал у меня в черепе, заглушая всё остальное. Я сидел за столом, вынужденно выпрямившись, с прижатыми к туловищу руками, и пытался осмыслить масштаб катастрофы. Всё, к чему я готовился, к чему стремился — учёба, магия, карьера, — оказалось иллюзией. Мой путь был предопределён: стать украшением при троне, инкубаторомдля наследников и объектом для пересудов. И самый жуткий образ, который всплыл в памяти, — это разъярённое лицо Ланы. Как она отреагирует на то, что её «собственность» вдруг перешла в руки императрицы? От одной этой мысли по спине пробежал ледяной холод. Эта новая реальность грозила не просто унижением, а настоящей кровавой баней.

* * *

После того как кошмарный ужин наконец завершился, я почти бегом бросился в свою комнату, словно за мной гнались призраки моего будущего. По пути отец, с видом человека, выдающего амуницию перед битвой, сунул мне в руки новый, дорогой коммуникатор. «Не потеряй», — бросил он и удалился.

Заперев дверь, я прислонился к ней спиной и закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Потом, медленно сползши на пол, включил устройство. Первым делом — Лане. Пальцы дрожали.

Отправил. Затем такие же лаконичные сообщения полетели Зигги и Громиру. Силы на большее не было.

Потом я плюхнулся на кровать лицом в подушку и попытался представить свое будущее. Мозг, предатель, тут же услужливо нарисовал картинку.

Я лежу в огромной императорской постели, закутавшись в шелковое одеяло по самую шею. Поза робкая, ноги поджаты. Дверь с тихим скрипом открывается, и входит Мария. Она уже в ночной рубашке, её алые волосы распущены по плечам. На лице — торжественное и властное выражение.

«Я так долго ждала эту ночь, Роберт», — говорит она сладким, но не терпящим возражений голосом.

Она медленно подходит к кровати, её пальцы ложатся на край одеяла. Я зажмуриваюсь и весь цепенею, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Она мягко, но неумолимо стягивает шёлк с моего плеча…

«НЕТ!»

Я резко замотал головой, как бы отгоняя навязчивую муху, и сел на кровати, пытаясь выкинуть этот унизительный бред из головы.

— Ах, мне так давно не дарили цветы, — вдруг саркастически продекламировал я вслух, пародируя томный вздох принцессы.

И тут же сдержать смех было невозможно. Горький, истерический хохот вырвался из груди. Я повалился на подушку, зарылся в неё лицом, чтобы заглушить свой собственный ржач, сотрясавший всё тело. Слёзы от смеха и отчаяния текли по щекам. В этом смехе было всё: абсурдность положения, страх перед будущим и дикое, нелепое осознание того, что мояжизнь превратилась в какой-то извращённый фарс. И единственным адекватным ответом на всё это мог быть только такой, сумасшедший, удушливый смех в подушку.

Утро началось с тихой, почти церемониальной суеты. Мы с Сигрид собрались молча, будто оба участвовали в заговоре. Завтрак прошёл в том же гнетущем настроении, что и ужин, только мать украдкой вытирала слёзы, а отец смотрел в свою тарелку с каменным лицом.