Книга Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь, страница 27 – Гарри Фокс

— Чего? — насторожился я.

Зигги, не поднимая глаз от своей тарелки, тихо, но чётко вставил:

— Её бывший на тебя пялился. Всю вашу милую сцену с поцелуем руки наблюдал. Будем надеяться, что в нём не проснётся ревнивый бабуин с магией десятого круга.

Меня будто холодной водой окатили.

— А он… на каком курсе? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— На пятом, — ответил Зигги, наконец посмотрев на меня. Его взгляд был серьёзным. — И…

— Говори уже всё! — буркнул я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Ты же на следующей неделе идёшь на отборочные в «Огненные Лисы»? Так вот… он капитан сборной академии по «Горячему Яйцу». И он там будет. И, я почти не сомневаюсь, он захочет лично… проверить, какой ты «классный» игрок. Во всех смыслах.

Да не-е-е…— заныло у меня внутри. — Они же расстались уже давно. У него наверняка есть новая девушка. Не будет же он меня, первокурсника, третировать из-за того, что я гуляю с его бывшей? Парни же не такие… Не все… Он же не такой, правда?

Но по обеспокоенному виду Зигги и зловещему молчанию Громира было ясно — мои надежды скорее всего тщетны. Похоже, моя новая, такая весёлая жизнь в академии готовила мне не только романтические приключения, но и серьёзные испытания на прочность. И одно из них могло случиться на ближайших отборочных.

Три часа занятий пролетели на удивление быстро. И то лишь по той простой причине, что большую их часть я благополучно проспал, уткнувшись лицом в прохладную деревянную столешницу. Мои ожидания насчёт суровых магических баталий и немедленного отбора талантов разбились о скучную реальность в лице пожилого преподавателя истории магии, чей голос был похож на равномерное гудение шмеля.

Всё сводилось к бесконечному «наша академия — лучшая, мы — элита, государство в нас вкладывается, а вы, детки, должны соответствовать». Сплошное «бла-бла-бла» про аристократическую кровь, долг перед империей и несокрушимые традиции. Я уже начал подумывать, что меня зачислили не в магическую академию, а на курсы почившей к тому времени пионерии для особо одарённых потомственных аристократов.

Обед, однако, прошёл куда оживлённее. Стоило мне появиться в дверях столовой, как по залу прокатился лёгкий, приглушённый гул. Казалось, все — от первокурсников до важных выпускников — только и делали, что перешёптывались и бросали в мою сторону взгляды, полные любопытства, зависти и откровенного злорадства.

В этот раз мы с Жанной сидели каждый за своим столом, соблюдая негласные правила курсовой иерархии. Но между нами возникла странная, почти магнитная связь. Словно чувствуя друг друга, мы раз за разом одновременно оборачивались, наши взгляды встречались где-то над головами других студентов, и на мгновение на её губах и на моих появлялась одна и та же быстрая, чуть смущённая улыбка. Это была наша маленькая тайна посреди всеобщего внимания, тихий заговор двоих против всего зала.

Я уже доедал свой кусок пирога с мясом неведомого зверя, когда ко мне подсела Катя. Не спросив разрешения, она чопорно устроилась на скамье напротив, положила перед собой идеально чистые руки и уставилась на меня своим ледяным взглядом.

— Надеюсь, ты понимаешь, на что подписался, фон Дарквуд? — начала она без всяких предисловий, и её голос звучал как скрежет льда по стеклу.