Книга Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь, страница 77 – Гарри Фокс

Он прошёл мимо нас, сгорбившись, словно пытаясь стать невидимкой, и буквально выпорхнул в коридор, притворно насвистывая какую-то бессвязную мелодию. Дверь за ним прикрылась, оставив нас в гробовой тишине.

Жанна закатила глаза с таким драматизмом, будто только что наблюдала худшую театральную постановку в своей жизни.

— Ладно, — выдохнула она, возвращаясь к нашему разговору с новым, ледяным спокойствием. — Я посмотрю на тебя через неделю…

— Что? — я не понял.

— Посмотрю на тебя через неделю! — уже громче, с вызовом повторила она. — Сам прибежишь ко мне.

— Почему я должен буду к тебе прибежать? — в моём голосе зазвенело раздражение.

Она высокомерно подошла вплотную, её глаза сверкнули. Прежде чем я успел среагировать, она грубо схватила меня за промежность, сжав рукой через ткань брюк.

— Потому что никто тебе не даст! — прошипела она, и в её голосе звучала не просто уверенность, а каменная, непоколебимая убеждённость. — И будешь вспоминать, что упустил ежедневный секс. А я так сосать могла тебе каждый день, хоть после каждой пары. А Катя тебе не даст. Никто тебе не даст. Не через неделю, так через две будешь со мной.

Её слова были отточены, как лезвие, и били точно в больное — в животное, физиологическое начало, против которого бессильны все доводы разума.

— Слушай, мне как-то… — попытался я возразить, но она уже отпустила меня.

— Я всё сказала! — она отрезала, её тон не допускал возражений.

Затем она с королевским видом развернулась и пошла к двери. На пороге она остановилась, обернулась и бросила через плечо с убийственной небрежностью:

— И когда прибежишь, то помни… я люблю вино «Эль-кондор».

Дверь громко хлопнула за её спиной, окончательно и бесповоротно.

Я остался стоять посреди комнаты, в тишине, нарушаемой лишь гулом в собственных ушах. В голове пронеслось, завершая весь этот сюрреалистичный утренний кошмар:

«Ааа. Дайте мне нормальных отношений!»

Дверь захлопнулась, оставив меня в тишине, густой и звенящей, как после взрыва. В воздухе всё ещё витал её терпкий, дорогой парфюм, смешанный с откровенным запахом секса и моей собственной глупости. Я плюхнулся на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и застонал — не от удовольствия, а от полного, тотального истощения.

«Ежедневный секс. А я так сосать могла тебе каждый день».

Чёрт возьми, это было гениально и подло одновременно. Она била точно в животное начало, в тот отдел мозга, где мычали мамонты и где не было места сложным понятиям вроде «гордость» или «здравый смысл». Я представил себе две недели без неё, без её рук, без её рта… и внутренне содрогнулся. Проклятая женщина знала, что делала.

Но сначала нужно было смыть с себя всё это — и липкий пот, и остатки её слюны на коже, и давящее чувство, что меня только что переиграли, перекупили и поставили на полку до следующего раза.

Я собрался с силами, оторвал лицо от подушки и побрёл в душ. Я включил воду погорячее, почти до ожога, и подставил лицо под почти кипящие струи, надеясь, что они смоют и остатки усталости, и назойливые мысли. Мыло пахло резко и безлико, и я тёр кожу до красноты, словно пытаясь стереть сам факт последнего часа. Отсос как акт примирения… Кто вообще придумал такие правила игры? Я из нашего мира такого не помнил. Точнее, не довелось попробовать.