Книга Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь, страница 84 – Гарри Фокс

Поднял свой бокал. В комнате повисла пауза.

— За встречу, — выдавил я.

— За тёплую ночь, — тут же подхватила Катя, её голос прозвучал немного неестественно бодро.

— За нас, ребята! — весело выкрикнула Таня, подмигнула сразу и Зигги, и Громиру.

— Дааа! — взревел Громир, краснея до корней волос.

— Угу, — пролепетал Зигги, чуть не расплескав своё вино.

А Лана… Лана просто подняла свой бокал. Не произнесла ни слова. Её взгляд, тяжёлый и обещающий долгую, мучительную расплату, не отрывался от меня. Она не чокалась ни с кем. Просто держала бокал, смотрела на меня и делала крошечный, едва заметный глоток.

Ну сука, хорош,— пронеслось у меня в голове.

После третьей рюмки атмосфера наконец-то потеплела. Напряжение начало таять, как лёд под весенним солнцем. Громир и Зигги постепенно ожили, вовлекаясь в разговор с Таней и Катей. Они обсуждали учёбу, потом перешли на каких-то местных знаменитостей — магических аналогов блогеров из моего мира. Я изредка вставлял свои замечания, но в основном просто наблюдал.

Лана же… Она всё так же молча сидела, почти не отрывая от меня своего тяжёлого, изучающего взгляда. За весь вечер она не проронила и пары фраз, лишь изредка поднося бокал к губам.

После пятой рюмки кто-то догадался включить музыку. Наш скромный стол быстро оказался забыт.Мы переместились в центр комнаты, освободив пространство для того, что можно было назвать танцами лишь с очень большой натяжкой.

Громир, раскрасневшийся и счастливый, выдавал нечто невообразимое, мощно топая ногами и размахивая руками, словно пытаясь сразиться с невидимым противником. Его танец больше всего напоминал падение шкафа.

Зигги, воодушевлённый вниманием Тани, пытался выдавать замысловатые па, которые должны были выглядеть круто, но на деле лишь заставляли его подругу заливаться смехом. Он краснел, спотыкался, но не сдавался, пойманный в ловушку своего же желания понравиться.

Катя же вся была сосредоточена на мне. Она танцевала вокруг, её движения становились всё смелее и откровеннее. Она то приближалась вплотную, то отдалялась, играя. А потом она повернулась ко мне спиной и принялась совершать слишком откровенные, чувственные движения бёдрами, явно намекая и приглашая.

А вот Лана… Она танцевала одна. Спокойно, почти отстранённо, едва покачиваясь в такт музыке. Но её глаза не танцевали. Они были прикованы ко мне и к Кате, и в них читалась такая смесь презрения, обиды и холодной ярости, что по спине бежали мурашки. Она была тихим штормом в углу комнаты, и я чувствовал каждый её взгляд на себе, как физическое прикосновение.

Катя повернулась ко мне лицом, её руки обвили мою шею. Лёгкое, едва уловимое касание её груди обожгло меня сквозь тонкую ткань рубашки.

— Ты какой-то робкий сегодня, — прошептала она, и её дыхание опалило щёку.

— Да что-то утомился за сегодня, — выдавил я, чувствуя, как предательски краснею. — Питомник, все дела…

— Понимаю, — её улыбка стала немного натянутой. Она чувствовала мою скованность.

Я машинально обнял её за талию, и мы медленно задвигались в такт музыке, больше похожие на двух манекенов, чем на танцующую пару.

— Роберт, — её шёпот стал тише, в нём зазвучала лёгкая обида.

— Да?

— Может, ты будешь смотреть на меня? А не на Лану? — она отстранилась на полшага, чтобы посмотреть мне в глаза, и надула губки.