Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 10 – Гарри Фокс

Конечно, произнести это вслух я не мог. Мой рот был занят, поглощен ею целиком.

Я сжал в ладонях ее упругие ягодицы.

— С-с-скотина… да… господин, — прохрипела Ирис, словно каждое слово вырывалось из плена.

Я отстранился от ее груди. Лифчик соскользнул на колени, обнажая их — два совершенных, дразнящих плода. Желание утолить их жажду жгло изнутри, но руки… чертовы руки были уже заняты. Ах, если бы у меня была еще одна пара!

Ирис властно подняла мое лицо к своим глазам. В них клокотала ярость, презрение, но сквозь эту бурю пробивалось что-то новое — покорность. Ей было трудно принять эту роль, страшно превратиться в марионетку богатого дурака. Но дурак ли я теперь? И имеет ли это значение?

— Смущаешься? — усмехнулся я, приподняв бровь. — Не припомню за тобой такого.

— Я… этого тебе не прощу… — прошипела она сквозь зубы, в глазах плясали искры ярости.

— Тогда, может, благоразумнее будет ретироваться? — предложил я, наслаждаясь ее замешательством.

Ирис застыла на месте, словно вкопанная, не в силах пошевелиться.

«Ну же, прояви хоть каплю инициативы!» — мысленно подгонял я ее.

— Ты не уходишь, — констатировал я с самодовольной ухмылкой, зная, что попал в цель.

— Не ухожу, — с вызовом подтвердила она, гордо вскинув подбородок.

— Превосходно. В таком случае, вот мой новый приказ, — промурлыкал я, чувствуя, как разгорается вожделение. — Твой господин изнывает от жары, вызванной твоей драмой. Будь добра, освободи меня от этих одежд. Разве это не входит в твои обязанности?

Лицо Ирис вспыхнуло пунцовым, как закатное небо. Что скрывалось за этим румянцем? Досада? Волнение? Желание? Непостижимая тайна. Она поднялась, и в ее взгляде промелькнуло что-то, заставившее мое сердце учащенно забиться. Медленно, словно оттягивая неизбежное, ее пальцы коснулись пуговиц моегодурацкого аристократического камзола. Каждое движение было пронизано напряжением, и это лишь подливало масла в огонь моего возбуждения.

И вот мы стоим друг напротив друга, почти обнаженные. На мне нелепые, хоть и дорогие трусы, а на ней — дьявольски сексуальные… и, кажется, влажные?

— Почему замерла? Продолжай, умоляю, продолжай.

Ирис опустилась на колени, с гримасой отвращения стянула с меня трусы, и тут же отшатнулась, взвизгнув от омерзения.

— Фу! Да от тебя несет!

— А мыть кто будет? Я князь, по-твоему, или крестьянин? Впредь думай, с кем имеешь дело, чтобы потом не кусать локти.

— Господин, молю, я…

Я перехватил её руку и положил на себя. Она не смотрела на меня, лицо её сморщилось, но рука начала своё движение.

Так продолжалось с минуту.

— Вы скоро? А… глоть? — Мое терпение лопнуло. Я рывком повернул её голову к себе. От неожиданности она податливо открыла рот, и я вошел по самые помидоры.

Я ослабил хватку, и… она словно расцвела в моей руке. Ожидал крика, борьбы, отторжения, но вместо этого разгорелся пожар. Ее губы жадно впились, словно в долгожданный источник, и отдались этому с первобытной страстью. Правая рука уверенно направляла, а левая… левая ласкала себя в такт.

Серебристая нить слюны, сорвавшись с подбородка Ирис, упала на пол — знак ее ненасытной жажды. Я был потрясен ее отдачей, дикой, первобытной.

Ее бархатные губы, насытившись, освободили меня из плена, чтобы тут же осыпать ствол поцелуями, а кончиком языка коснуться моих сокровищ.