Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 158 – Гарри Фокс

— Элиана! К магазину моего ствола! Быстро!

Бывшая будущая княжна, не раздумывая, послушно ухватилась за мои яички, держа их, как дорогой и очень опасный артефакт.

— Сейчас будет жарко, — прошептал я, целясь в сторону холмов.

И вот они показались. Они входили в горящий лагерь, и это было зрелище, достойное легенд.

Во главе шла Лира. Ее розовые волосы развевались из-под шлема, а лицо было искажено холодной яростью. Ее доспехи были в свежих подтеках крови, а в руке она сжимала длинный клинок, с которого капала алаявлага. Видимо, часть бегущих с позором эрнгардцев наткнулась на ее отряд и очень об этом пожалели. За ней, как тень, двигалась Ирис. Ее лицо было бледным и сосредоточенным, в одной руке — короткий кинжал, в другой — странный магический артефакт, слабо светящийся фиолетовым светом. А за ними — мои рыцари! Те самые, что должны были быть мертвы от отравления, но теперь, хоть и бледные, и пошатывающиеся, но грозные! И кошколюды с ощеренными клыками и сверкающими когтями.

Черт,— пронеслось у меня в голове. — Я бы был спасен своей женой. Героически отбит у врага. Но если бы не моя новая… сила… меня бы спасли уже без анальной девственности. Как двусмысленно.

— Что тут происходит… — прошипела Лира, ее хищный взгляд скользнул по горящим палаткам, трупам, оплавленному металлу и наконец… остановился на нас.

А картина, надо признать, была сюрреалистичная: Годфрик стоит с огромной палкой, готовый к бою. Я стою абсолютно голый, в боевой стойке, направляя на них свой член. А у моих ног, на коленях, сидит полураздетая Элиана и обеими руками бережно держит мои яйца, как священную гранату.

— Наш князь! — радостно гаркнул Годфрик, нарушая напряженное молчание. — Он в одиночку сокрушил весь лагерь! Да здравствует независимость Драконхейма! Да здравствует великая мошонка князя Артура!

Я гордо поднял голову, пытаясь придать себе величия.

И тут началось нечто. Мои рыцари и кошколюды, воодушевленные криком Годфрика, сорвали с голов свои шлемы и с ликующими криками «УРА!» и «ЗА МОШОНКУ!» подбросили их в небо.

Шлемы, наполненные боевым духом (и, видимо, остатками дурмана), взлетели высоко-высоко… а затем по дуге полетели обратно — и с громким, сочным БДЫЩ!начали падать на головы своих же метателей.

Лагерь огласили не крики победы, а вопли боли и удивления: «Ай, бля!», «Моя голова!», «Кто бросал⁈», «Слава князю! Ай, сука!».

Лира, Ирис и кошковоины просто замерли у входа в лагерь, наблюдая за этим абсурдным действом. Гнев на лице Лиры постепенно сменялся недоумением, а затем и чистейшим, беспримесным facepalm'ом. Ирис же просто закрыла лицо ладонью, но я увидел, как ее плечи задрожали от сдерживаемого смеха.

Пипец был абсолютным, победоносным и совершенно идиотским. Как и положено в Драконхейме.

* * *

Райский сад. Точнее, то, что от него осталось.

Воздух, еще недавно сладкий и густой, теперь звенел от ярости. Невидимые птицы разлетелись кто куда. Перламутровые светила на небе померкли, будто испугались. А в центре этого хаоса бушевала Роксана.

— Да какого ХРЕНА⁈ — ее вопль сотрясал основы реальности. Она металась по опустошенному саду, вырывая с корнем деревья и швыряя их в пруд, где вода теперь кипела и шипела. — КАК ОН ЭТО СДЕЛАЛ⁈

Ее божественное одеяние было порвано, волосы растрепаны, а в фиалковых глазах плясали молнии чистейшей, неразбавленной ярости. Она с размаху пнула хрустальный трон, и он разлетелся на тысячи осколков.