Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 182 – Гарри Фокс

Артур (четко, властно, поверх ритма):

Согласен, но нам нужен имбовый припев.

Чтобы Эрнгард узнал все наши мотивы.

И каждая строчка поднимала вверх.

Юбки эльфийские и нюдсы девочек сливы.

(Наступает момент тишины. Затем — МОЩНЕЙШИЙ ДРОП. Музыка превращается в огненный ураган из гитарных риффов, эпичного хора и безумного бита. Начинается вихревой монтаж:)

ВИЗУАЛЬНЫЙ РЯД ПОД ПРИПЕВ:

Артур, парирующий удар меча, с высвобождением сокрушительной волны огня, сметающей целый ряд солдат.

Тень огромного дракона, материализующаяся из дыма и пламени, которая с ревом кружит вокруг Артура, пока тот левитирует в воздухе с раскинутыми руками, его глаза пылают магией.

Роксана, появившаяся в дымном вихре, начинает агрессивно тверкать в сторону камеры, ее смех сливается с рыком дракона.

МагТрахер где-то на заднем плане, в аду битвы, конвульсивно трясет костями, как в трансе.

Элитные рыцари Драконхейма, выстроившись в идеально синхронные шеренги, исполняют мощный, брутальный танец с мечами и щитами.

Элиана, Ирис и Лира теперь в роскошнейших вечерних платьях, с холодными, высокомерными лицами, пафосно возлежат на огромном бархатном диване, который нелепо стоит прямо посреди поля боя. Они смотрят на хаос с видом королев, наблюдающих за гладиаторскими боями.

ПРИПЕВ (хор гремит в два раза мощнее):

I'm a Dragon, hear my roar!

(Кадр: дракон проносится прямо над головами девушек на диване, развевая их волосы.)

Before my might, the worlds will fall,

(Кадр: Артур, левитируя, сводит руки вместе, и между ними формируется ядерно-яркий шар энергии.)

Each damsel fair, within my hall,

(Крупный план: три женщины на диване синхронно поднимают бокалы с вином, их глаза горят отражением пламени.)

A tyrant's reign forevermore!

I'm a Dragon, hear my roar!

Before my might, the worlds will fall,

Each damsel fair, within my hall,

A tyrant's reign forevermore!

(Камера пролетает через все безумие, завершаясь на Артуре, который с криком выпускает сферу энергии в небо, где она взрывается ослепительной сверхновой.)

Тишина, наступившая после оглушительного рева пламени и музыки битвы, была оглушающей. Поле, еще несколько минут назад кишащее врагами, теперь представляло собой выжженную пустошь, усеянную почерневшими, дымящимися контурами, напоминавшими человеческие фигуры. Воздух гудел от жара и был густо пропитан тошнотворно-сладковатым запахом горелого мяса, расплавленного металла и тлеющей шерсти знамен. Здесь и там валялись оплавленные щиты с гербом Эрнгарда, больше похожие на куски грязного стекла.

Мои войска стояли в молчаливом, почти благоговейном ужасе. Они видели, как их князь, весь в дыму, превратил в пепел целую армию. Видели, как он, не прекращая, метал огненные сферы еще долгие минуты после того, как последний враг пал, двигаясь в такт какой-то безумной, звучавшей только в его голове музыке, выкрикивая хриплым, сорванным голосом: «I'm a Dragon! Hear my roar!»

Годфрик, с которого буквально струилась чужая кровь, смотрел на меня, широко раскрыв глаза. Его добродушная физиономия была бледна, а густые усы и волосы на висках были заметно опалены, от них шел легкий дымок и пахло паленой шерстью. Он застыл с окровавленным топором в руке, не в силах вымолвить слово.

Рыцари и кошколюды стояли, не смея пошевелиться. Их взгляды метались от меня к дымящимся останкам вражеского войска и обратно. В их глазах читался не просто страх, а первобытный ужас, смешанный с шоком и странным, нарождающимся обожанием. Они видели не человека, а стихию. Орудие апокалипсиса.