Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 92 – Гарри Фокс

Две пощечины, быстрые и звонкие, обожгли мои запястья. Ирис отдернула мою руку от себя с таким презрением, будто отшвырнула паука.

— Трогать нельзя, князь, — прошипела она, ее голос был как ледяная стружка. — Сегодня ты… объект. Принимай дар.

Мой ствол, и без того набухший до предела, вздрогнул и напрягся еще сильнее под этим взглядом и словами. Лира, наблюдавшая за этим, издала довольное мурлыканье, похожее на урчание тигрицы.

— Нравится, да? — прошептала она, ее горячее дыхание обожгло головку. — Когда тебя используют? Когда унижают? — Она снова взяла его в рот, но уже нежно, почти ласково, обволакивая влажным теплом, играя языком по самой чувствительной части. Контраст с ее яростью минуту назад был оглушительным. Предательское наслаждение волной накрыло меня.

Потом она вытащила его изо рта. Слюна блестящей нитью потянулась от ее губ к моему стволу. Лира встала на колени рядом, ее глаза никогда не отрывались от моих. Аметистовые бездны, полные ревности, гнева и… невероятного, извращенного желания. Она медленно, с кошачьей грацией, стянула с себя последнюю преграду — тонкую одежду. В лунном свете ее тело было скульптурой из перламутра и розового мрамора. Совершенной. Опасной.

Она повернулась ко мне спиной. Ее розовый хвост нервно подрагивал. Без слов, без подготовки, словно это было единственно возможным завершением ночи, словно она ждала этого момента всю свою яростную кошачью жизнь… Лира опустилась. Попа, упругая и идеально круглая, коснулась головки моего члена. Было тесно. Горячо. Непривычно. Мой ствол, смазанный ее слюной, но не готовый к такому повороту, сопротивлялся.

— Мммф… — вырвалось у нее, когда она присела глубже, преодолевая сопротивление. Не крик боли. Стон глубокого, почти животного удовлетворения. Ее спину выгнула судорога наслаждения.Она опустилась до конца, приняв мой ствол в свою узкую, горячую попку целиком. Ее тело сжалось вокруг меня, как бархатная перчатка, обжигающая и невероятно тесная. — Ааах! Да-а-а! — громко, на всю спальню, застонала Лира, запрокинув голову. Ее руки впились в шелковое покрывало по бокам от моих бедер. Она начала двигаться. Медленно сначала, привыкая, ощущая каждую бороздку, каждую пульсацию. Потом быстрее. Ее попка, упругая и сильная, поднималась и опускалась с нарастающей яростью и грацией. Каждое движение сопровождалось ее громким, хриплым стоном. Она не смотрела на меня. Она чувствовала. Чувствовала власть. Чувствовала наказание. Чувствовала себя хозяйкой положения, взявшей то, что ей причиталось по праву Драконьей Крови и оскорбленной невесты.

Ирис и Элиана замерли, наблюдая. Ирис — с ледяным, аналитическим интересом хищницы. Элиана — с широко раскрытыми бирюзовыми глазами, в которых смешалось отвращение, любопытство и… темное возбуждение. Ее губы были слегка приоткрыты, дыхание участилось.

А я? Я лежал, пригвожденный к кровати невидимыми когтями стыда, боли, невероятного физического ощущения и полного, абсолютного поражения. Лира скакала на мне, используя мой измученный член как орудие своегонаслаждения и моегоунижения. И требовала, чтобы я «продержался долго». Ад только начинался.

Элиана грубо схватила мою голову и прижала лицо к своей киске. Запах возбуждения смешался с горьковатой ноткой можжевельника — ее личный штормгардский штрих. «Лижи!» — приказала она, и в ее голосе звучало мстительное торжество.