Книга РОС: Забытый род, страница 11 – Гарри Фокс

Хмель ударил в голову, смешав страх, усталость и адреналин в тягучую, мутную кашу. Глаза слипались. Один за другим мы поползли в комнаты. Я выбрал самую дальнюю, маленькую, с узкой койкой и одним одеялом, пахнущим пылью. Рухнул на жесткий тюфяк, не раздеваясь.

Шестеро… Только начало… Завтра… Старшая… Аспид…

Тьма поглотила сознание. Глухой, беспробудный сон усталостии отравленного хмеля.

Холод.

Холодное прикосновение к плечу. Твердое. Через ткань рубахи.

— Проснись, червячок.

Голос. Тихий. Знакомый. С шипящими нотками. И запах… полынь и холодная сталь.

Я дернулся, пытаясь вынырнуть из липкого сна. Глаза слипались. В кромешной темноте комнаты едва угадывался силуэт у кровати. Высокий. В шлеме? Нет… Просто собранные волосы. И два холодных рубиновых отблеска — не глаз, а эмблемы на груди, едва видимые в темноте.

Старшая стражница. Она пришла. После отбора. Как и обещала.

Мое сердце ушло в пятки, а потом рванулось в горло, готовое выпрыгнуть. Хмель выветрился мгновенно. Остался только чистый, леденящий страх. И вопрос, висящий в темноте:

Зачем?

Холодное прикосновение сменилось… весом. Твердым, теплым, неожиданным. Я открыл глаза, все еще проваливаясь в липкую паутину сна и хмеля. В кромешной тьме комнаты сиделка моих кошмаров обрела форму. Старшая стражница. Она сидела верхом на мне, упершись руками в тюфяк по бокам моей головы. Ее бедра… двигались. Нет, не так — елозили. Сознание, затуманенное страхом и остатками алкоголя, пыталось осмыслить этот сюрреализм.

Что? Какого черта?!— мысль пробилась сквозь панику. — Она что, решила меня… до смерти? Буквально?

— Хочешь прогуляться? — ее голос прозвучал неожиданно… нормально? Почти игриво? В темноте я не видел лица, но слышал легкое дыхание. — Покажу тебе город. Настоящий.

Голос сорвался в хриплый шепот:

— Чтобы я сдох? Или прикончить тихо решила? В лесу удобнее труп прятать?

Она… фыркнула. Коротко, как рассерженная кошка. И… надула губки? Я почувствовал, как ее бедра перестали двигаться.

— Нет же, дубина! — ее шепот стал резче, но без привычной ледяной злобы. — С тобой же Аспид разговаривал. А он этого… никогда не делает. Только судит. Молча. Значит… — она наклонилась чуть ближе, я почувствовал запах полыни и холодной кожи, — …есть шанс, что ты выживешь. До конца. И я… — пауза, будто слова давались с трудом, — …я никогда не гуляла с мужиком! Заткнись и пошли!

Она резко соскочила с меня, как будто обожглась. Я лежал, оглушенный. Свидание?!— пронеслось в голове. В этом аду? После дня, когда сорок четыре человека превратились в пену?Но… да, логично. Железная. Если отбор идет десять лет безрезультатно… Судя по ее виду — двадцать пять,от силы — значит, последних "нормальных" мужчин в их роду она видела лет в двенадцать. Если видела вообще.

Я поднялся, костяшками протирая глаза. Она уже стояла у двери, силуэт напряженный, как тетива лука. Я подошел, все еще не веря.

— Как тебя зовут? — прошептал я.

— Тшшш! — она резко приложила палец в перчатке к моим губам. — Потом. Если выживешь. Идем.

Мы выскользнули из комнаты, как тени. Она вела меня не к главной двери, а вглубь здания, в какой-то чулан, откуда тянуло сыростью и мышиным пометом. Там, за грубой мешковиной, скрывалась низкая, покосившаяся дверь. Черный ход. Она ловко отодвинула засов — скрип прозвучал громовым раскатом в тишине — и мы вынырнули в узкий, вонючий переулок.