Книга Зелье для упрямого дракона, страница 93 – Елизавета Крестьева

— Я каких только животных с Земли сюда не притаскивал, — рассказывал Ярташ, пока мы поднимались по узкой тропе, обегающейпосёлок прихотливым серпантином. — И кур всяких пород, и ослов, и свиней. Только козы более-менее адаптировались, хотя до земных удоев им далеко… Остальные чахнут и гибнут. Слишком не подходит вода или воздух, или всё вместе — до конца я не понял. С растениями — то же самое. Кое-где прижилась верблюжья колючка, иссоп, камнеломка, но в целом земные травы растут только в моём саду.

— А что в твоём саду особенного? — живо заинтересовалась Алёна. — Если там они растут, то возможно ли постепенно его расширить хотя бы до границ посёлка?

— Увы, — с тяжёлым вздохом развёл руками Зелёный. — Скоро сами всё поймёте и увидите.

К концу подъёма я не чувствовала ног, забились мышцы, грудь ходила ходуном — воздух Дова-Норра разрежённее земного, а мы к тому же находились в горах. Красавцы-драконы даже не запыхались, а старейшины покинули нас после реки, разойдясь по своим делам и заверив в почтении. Ирри тоже взлетела ввысь, рассыпавшись миллионом синих искр и больше не появлялась, оставив в сердце тень сожаления.

Но мы-таки добрались, поднявшись почти до верхнего края разлома, откуда Кайр-Дову было видно, как на ладони. И там, обрамлённый узором из цветных камней, отливавших малахитовой зеленью, перед нами открылся вход в огромный каменный грот. Но, в отличие от нижней пещеры, в нём было светло: потолок зиял огромным разломом, и свет Рааля лился мягкими, белёсыми потоками на массивный каменный постамент в центре.

— Что это?.. — Алёна взялась рукой за горло, внезапно охрипнув.

А мы с Лерой просто таращились в немом изумлении. Я шевельнулась было, но снова замерла, будто невидимый коварный маг, притаившийся за утёсом, швырнул в меня заклинанием заморозки.

Всё пространство грота заполняла зелень и цветы самых невероятных форм и оттенков. Это действительно был сад — хаотичный, яростный, даже гротескный. Сад, который сражался с самой смертью и упадком драконьего мира. Сад, который кричал в холодную пустошь бессовестным вызовом, словно гордо и нагло оттопырил ей средний палец. Среди зелёного буйства бросились в глаза земные розы огненных оттенков, тропические канны с размалёванными попугайскими головами и высокие незнакомцы, отдалённо напоминавшие георгины, с гроздьями ярко-розовых лохматых шаров-соцветий. Низкорослые травы игриво касались посыпанных золотистымпеском тропинок, причудливые лианы погребли под собой каменные выступы, раскидистые кусты с изогнутыми рассечёнными листьями в жёлтых прожилках обрамляли невидимую границу прямо перед нами — ровную, будто обрисованную по окружности гигантского стакана. А в таинственной глубине за постаментом росли самые настоящие деревья — карликовые, причудливо изогнутые, но настоящие!

И в каждом изгибе ветки, в каждом листе с дрожащими капельками влаги и каждом пламенеющем лепестке чудился яростный, непокорный, но чуткий и вдохновенный создатель маленького рая с бликами вызова в ярких зелёных глазах…

— Проходите же, — нетерпеливо поманил Ярташ, явно довольный нашей оторопью.

— Как это?.. Почему? — залепетала Алёна. — Тут же так тепло! Будто климат-контроль стоит…

Мы уже тащили с себя шубы, влажное тепло грота лизало кожу, словно соскучившийся, заглядывавшийся в глаза пёс. Воздух был полон цветочных эфиров и аромата плодородной, живой, вволю дышащей земли.