Книга Зелье для упрямого дракона, страница 90 – Елизавета Крестьева

Эльф, выйдя вперёд, снова взглянул на меня искристыми глазами и вдруг светло улыбнулся.

— Но он несёт её достойно, — продолжал дракон, — и его сказания и баллады о прошлом не позволяют нам всем забыть о своих корнях и истории мира. А какой у него волшебный голос… А это Бардин, главный зодчий и инженер Кайр-Довы. Именно он руководил превращением пещер в убежище. Уважает не силу, а умение и мастерство. А его мастерство — непревзойдённо, скоро сами убедитесь.

Гном вышагнул суетливо, хмуро зыркнул из-под бровей, но тут же стащил шлем и неожиданно рыкнул что-то на своём языке.

— Он говорит, его кров — это теперь и ваш кров, — улыбнулся Вельгорн, — и большей чести у гномов и добиться нельзя, будь ты хоть царём, хоть самим гномьим богом.

— Боюсь, мы ещё совсем не заслужили такую честь, — смутилась я, максимально доброжелательно улыбнувшись гному и мы, все трое, тоже вежливо склоняли головы, пока Вельгорн представлял нас.

На этом, к моему величайшему облегчению, церемония приветствия окончилась, и мы, ведомые драконами, с замыкавшими шествие старейшинами начали длинный спуск в поселение.

Когда мы впервые побывали в Кайр-Дове, нам, ввиду примечательных обстоятельств перемещения, так и не удалось ничего толком увидеть, кроме дома Элантара, который располагалсяв самой высокой части поселения, выдолбленный так, чтобы в него попадал свет Рааля. Как я поняла, Вельгорн тоже останавливался у него, когда был в Кайр-Дове. Но поскольку основные дела его были на Земле, то и жил он большей частью там.

А вот теперь мы постепенно спускались ниже, к самой реке, и Кайр-Дова медленно раскрывалась перед нами ярусами чудовищно огромного природного Колизея— и это был не мёртвый памятник, а улей, гудящий упрямой, трудолюбивой жизнью.

Дорога вниз была не просто тропой — главной артерией убежища. Широкая, вырубленная в скале лестница, петляла между ярусами, словно гигантский серпантин. В стенах, вместо окон, зияли входы в пещеры-жилища, прикрытые где плотными полотнищами из шкур, где пёстрыми ткаными занавесями, на которых угадывались стёршиеся от времени родовые символы, часть входов была попросту завалена камнями. Но где-то поблёскивали и стёкла, а может, тонко выделанные пластины слюды — с такого расстояния рассмотреть было трудно.

А потом наша процессия вступила под своды гигантской внутренней пещеры, где, со слов драконов, была сосредоточена вся производственная жизнь посёлка. Там было заметно теплее, чем снаружи, и совсем не дуло. Естественный свет Рааля сюда почти не попадал, только часть косых лучей почти отвесно падали сквозь жутковатого вида трещины в сводчатом потолке. Но в основном пространство освещалось биолюминесцентными грибами и мхами, и тут нас ждал сюрприз.

Какой-то неведомый и безумно талантливый подземный ландшафтный дизайнер расположил растения на стенах причудливыми узорами, тщательно подобрав оттенки и сочетания, и они излучали фантасмагорическое сияние — нежно-голубое, ядовито-зелёное, бруснично-розовое, глубокое фиолетовое. Этот свет не согревал, но он жил, пульсировал, и его призрачные переливы создавали ощущение, будто мы, с приоткрытыми от изумления ртами, идём по живым внутренностям гигантского, спящего существа.

— Да, такого ни в одном сне не привидится, — прошептала Алёнка в восторженном экстазе. — Девчонки, я же не сплю?..