Книга Достойный Розы, страница 132 – Валерия Аристова

Спустя какое-то время обстановка стала невыносимой. Вместо покоя она обрела в доме своего отца бесконечную нервотрепку. Мать нагружала ее работой, а сестры галдели и мешали беготней и суетой. Вместо благодарности от родителей она получала выволочки и оскорбления, хотя все, что было в доме, было новым и приобретено на ее деньги.

Наконец нервы ее сдали. Предпочитая гордости комфорт и спокойствие, Сара ранним утром ушла из дома, и отправилась на Сент-Джеймс стрит, решив, что просто заберет свои вещи и навсегда покинет Лондон.

Дом еще спал, когда дворецкий пустил ее в холл. Он не спросил, где она пропадала столько дней, он не закрыл перед ней двери, сообщив о запрете Нормана пускать ее. Нет, он просто поклонился, пожелал доброго утра, и спросил, желает ли мисс Сандерс завтракать? Сара кивнула, поднялась на третий этаж, и зашла в свою комнату.

Все вещи были убраны на свои места. Комната сияла чистотой, и даже ее журналы по рукоделию, которые Сара читала в последние дни, лежали аккуратной стопочкой на столе.

Окончательно растерявшись, Сара села на кровать. Ее поразила тишина дома. Было слышно, как в коридоре переговариваются горничные, их шаги, тихий смех. Потом постучали в дверь и привезли столик с завтраком. Служанка приветливо поздоровалась, не выдавая ничем своего отношения к Саре.

— Сегодняна завтрак омлет, бекон и булочки с джемом. Если пожелаете, я могу сварить вам кофе, — сказала девушка.

— Чая будет достаточно, мисс, — Сара смотрела на столик, сервированный дорогой посудой, на чистую комнату, принадлежащую ей одной, на девушку, сделавшую книксен.

— Спасибо.

Девушка вышла, а Сара откинулась на подушки, и лежала, рассматривая простую люстру и белый без разводов потолок.

— Да и черт с ней, с гордостью, — сказала она тихо, потом села, положив руку на довольно большой уже живот, — пусть делают, что хотят. А я буду жить здесь!

И она принялась уплетать булочки с джемом, запивая их чаем со сливками, и наслаждаясь тишиной и одиночеством.

...

Темнота опустилась на Лондон вместе с туманом. Кейр шел по мостовой, и шаги его не были слышны, заглушаемые потекшей от дождя грязью и самим туманом, который казался таким густым, что, можно было бы его резать ножом. Кейр кутался в плащ от пронизывающего холода, но никак не мог согреться.

Вот появился и дом терпимости. Кейр остановился и постоял немного, смотря на сияющие окна, из которых раздавались веселая музыка и смех. Он не любил такие места. Но выхода у него все равно не было.

Зайдя в холл, где это веселье обрушилось на него, Кейр вспомнил, как не мог оплатить услуги Дженни и его не пускали наверх. Усмехнулся, достал золотую монету.

Толстая раскрашенная жещнища за конторкой подняла глаза, и осмотрела хорошо одетого молодого человека, стоящего перед ней. Вокруг шумела и смеялась полупьяная толпа, но на его лице не было и намека на улыбку.

— Дженни, — сказал он тихо.

— Занята. Будете ждать? Или выберете другую козочку? — женщина накрыла монету рукой и заулыбалась.

— Долго?

Она взмахнула руками.

— Часа два... Но вы времени не теряйте. Тут у нас весело.

Было и правда весело. Но Кейр не любил такого веселья. Ему неприятно было смотреть, как размалеванные девки вешались на клиентов, обнажая части тела и пытаясь угодить любыми способами. В любви нет места грязи, и не стоит смешивать такие вещи.