Книга Другие правила, страница 11 – Валерия Аристова

— Думаете, он ее научит? — усмехнулся дон Хуан.

Катрин поджала губы:

— Вот уж не знаю.

Они замолчали, слушая, как фальшивит Жак, от чего дон Хуан пару раз поморщился. Но цель Валери была достигнута. Вряд ли ее когда-либо интересовала музыка. Жак сиял, как начищенное блюдо, а дон Хуан мрачнел с каждой минутой.

— Думаю, что нам пора отправляться к себе, — через некоторое время сказал он, поднимаясь, — с вашего позволения.

Валери подняла голову:

— Доброй ночи, дон Хуан. Если вы не против, я задержусь.

Дон Хуан пожал плечами:

— Вряд ли вам требуется мое разрешение.

— Ну как же, — усмехнулась она, — Филипп четко и ясно назначил вас надзирателем за мной. Поэтому я должна спрашивать вашего мнения.

— На подобную роль я не соглашался.

Дон Хуан поклонился всем присутствующим и быстро вышел из комнаты. Когда его шаги затихли, Валери зевнула.

— Думаю, что мне тоже пора идти спать. Утро вечера мудренее.

Прошло несколько минут, и Катрин осталась в комнате одна. Она задула свечи, и сидела так в полной темноте, размышляя о происходящем. Потом медленно пошла вниз по лестнице и спустилась в сад. А через некоторое время услышала звуки фортепиано. Кто-то играл в гостиной и играл просто великолепно. Подобной техники исполнения Катрин не могла добиться никогда, более того, вряд ли так сумел бы сыграть ее учитель. Взбежав на второй этаж, Катрин вернулась в гостиную и тихонько приоткрыла дверь. В темноте она видела только силуэт, но тот час же узнала его. Дон Хуан был полностью погружен в игру, поэтому не заметил, что у него была одна, зато благодарная слушательница. Сначала звучала известнейшая соната Моцарта, потом дон Хуан задумался, провел рукой по клавишам, и полилась совершенно незнакомая Катрин печальная мелодия. Музыка так заворожила ее, что девушка сделала шаг вперед, дверь скрипнула, и дон Хуан резко поднял голову. Музыка оборвалась.

— Играйте, прошу вас, — сказала Катрин, — мне очень нравится.

Но он резко закрыл инструмент и встал.

— Мне надо идти, мадемуазель. Простите меня.

Она помолчала, все еще прибывая под впечатлением от мелодии.

— Кто автор этой мелодии, — спросила она.

Дон Хуан подошел к двери и задержался в проеме.

— Дон Хуан Медино, — невесело усмехнулся он и ушел в темноту.

Катрин стояла, глядяему в след, а потом бросилась вдогонку.

— Дон Хуан, прошу вас, может быть у вас есть запись? Я бы потренировалась это играть! Мне на самом деле очень понравилось!

Он обернулся. В темноте его лицо казалось очень белым, будто лицо призрака.

— Мадемузаль Катрин, если бы я записывал все, что приходит в голову, а молодые девушки играли бы это своим подругам, я бы затмил славу господина Моцарта. Поэтому предпочитаю не запоминать всю эту ерунду. Это просто настроение. И ничего больше.

И он ушел. А Катрин стояла и гадала, где была та грань, которая отделяла в его словах сарказм от самомнения. Она вернулась к фортепиано и попыталась по памяти что-то наиграть. Но ее игра была слабым отзвуком недавно звучащей в этой гостиной музыки. Хорошо, что хоть Жака она обогнала в искусстве музицирования, подумала Катрин.

...

Всю ночь Катрин думала о доне Хуане. И чем дольше она думала о нем, тем мрачнее рисовалась в ее глазах фигура кузины. Валери явно использовала его в своих целях, более того, она не испытывала к нему никаких чувств, да еще и позволяла себе играть с его чувствами. Засыпая Катрин была преисполнена к Валери самой настоящей ненависти. Возможно, это чувство шло рука об руку с ревностью, но Катрин предпочитала думать, что данная смесь является просто праведным гневом.