Книга Иллюзия любви, страница 122 – Валерия Аристова

— Ну как, понравилась вам мадам д'Этиоль? — спросила Аделаида, идя рядом по галерее.

Рука ее была в его руке, и Рауль знал, что ей от него не сбежать. Злой и расстроенный, он отвернулся от нее, чтобы не наговорить гадостей.

— Мы говорили о звездах, — сказал он, — видимо, мадам была не очень довольна вашим неприкрытым кокетством с королем.

Аделаида промолчала, но когда они садились в карету, все же не сдержала колкости.

— Торговля не задалась? Или цена была слишком низка? — спросила она.

Рауль сжал зубы. В конце концов, если она не прекратит строить из себя обиженную недотрогу, он ее убьет. Он не менее обижен на нее, чем она на него! Не он пытался сбежать, не он пытался прыгнуть в королевскую постель, не он бросил его и ребенка, когда они так нуждались в ней!

— Придется оставить товар себе, — сказал он, — надеюсь, вы, Аделаида, готовясь ко сну, не забудете согреть мне место в вашей постели.

Аделаида ахнула, но Рауль отвернулся к окну, смотря в темноту ночи.

Так продолжаться не может. Либо они снова станут мужем и женой, либо он за себя не отвечает. Цена его спокойствия слишком высока. Аделаида прекрасно знает об этом.

Как так получилось, что она простила его? Аделаида смотрела на Рауля и улыбалась. А как можно было его не простить? Обиды всегда отступают перед любовью. Аделаида любила его, поэтому прощение было вопросом времени. Да и был ли у нее выбор? Рауль буквально похитил ее у сэра Джейсона, заставил отправиться обратно во Францию, снова поселил ее в своем доме в центре Парижа, а однажды пришел к ней ночью, и она не смогла ему отказать.

Простил ли ее он? Аделаида старалась не думать о том, что натворила. И даже имя сэра Джейсона после ночи любви ей хотелось забыть навсегда. Рауль шептал ей слова страсти, а днем потакал всем ее прихотям, и даже Камиллу как-то уговорил перестать бояться подходить к матери.

Аделаиде нравилась та любовь, что соединяла отца и дочь. Было сразу видно, что Рауль по-настоящему любит девочку, и что за ее счастье готов отдать жизнь. А как еще отец должен относиться к единственной дочери, думала она, когда видела их вместе. И может ли быть связь ближе, чем между отцом и ребенком?

— Король разрешает нам уехать, — как-то сказал Рауль, вернувшись из Версаля, — я уверен, что это лучшее, что могло прийти в голову Его Величеству.

Аделаида была рада. Она соскучилась по своему дому, по Новому замку, по бабушке, которой чуть ли не каждый день писала письма. Мадам де Новелье в ответ писала, что ждет ее, жаловалась на здоровье, ругала за то, что Аделаида заставила всех так волноваться, и за то, что она три года не видела ее и малышку, и даже не знает, как выглядит Камилла. Но обязанности при дворе держали Рауля в Париже, и Аделаида боялась даже заикнуться о поездке. Как так получилось, что она простила его? Аделаида смотрела на него и улыбалась. Как-то само вышло.

Как было бы хорошо, если бы ей удалось забыть те три года, что стояли между ними! Забыть все, что ей пришлось испытать, пока его не было рядом! Забыть, как сон, и никогда не вспоминать. Но прошлое не хотело отпускать Аделаиду. Оно упорно лезло в воспоминания, в сны, мелькало в настоящем, будто яркими вспышками озаряя память. Вот софа, так похожая на софу, что стояла в ее комнате в доме сэра Джейсона на Барбале. А вот сервиз с видами Англии... Аделаида приказала убрать софу, но каждый раз смотрела на то место, где она стояла, и вспоминала о том, что сама запретила себе вспоминать.