Книга Червонец, страница 96 – Дария Каравацкая

Они стояли молча, слушая, как внизу нарастает веселье, и музыка становится все громче.

– Меня заждался праздничный торт. Я отсюда слышу его возмущения, – нарушил тишину Мирон и направился к столу.

Ясна осталась у перил, сжимаясь в ком от холода, но не желая уходить отсюда. И тут она почувствовала, как на ее плечи ложится что-то теплое и тяжелое. Пахнущее чабрецом, терпкой корой дуба и чем-тосветлым, смешанным с запахом каминного дыма. Это был бордовый кафтан Мирона.

Первым порывом была гордость – оттолкнуть, заявить, что ей не нужна помощь, что она сильная и самодостаточная, справится с ветерком. Но вместо этого она едва заметно глубже укуталась в мягкую ткань, чувствуя, как дрожь в теле понемногу утихает.

– Спасибо, – сказала она, не оборачиваясь.

Они вернулись к столу. Мирон съел еще кусок торта.

– Правда, лучший, – повторил он, и на этот раз в его голосе не было и тени насмешки, лишь легкая улыбка.

Он рассказывал ей о своем детстве. О том, как спал здесь летними ночами, как писал пейзажи с мамой. Говорил задумчиво, мечтательно, и она слушала, думая о том, как много жизней удалось прожить одному человеку, и представляя, как именно сейчас он смотрит на весь существующий мир.

Позже, когда они уже прощались у ее светлицы, он вдруг сказал:

– Знаешь, я, кажется, разгадал. Дистиллят сработал, когда я смирился. Когда перестал бояться, оправдываться и просто… взглянул внутрь себя.

А потом, уже отходя, обернулся:

– И все-таки… Ты сегодня очень хорошо выглядишь. Даже без шляпы. И волосы… – он сделал легкий жест в ее сторону. – Как видишь, у нас теперь есть кое-что общее.

Он тронул свою седую прядь и скрылся в полумраке коридора, пожелав ей напоследок доброй ночи.

Ясна зашла в свою светлицу, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Затем сняла с плеч кафтан и бережно повесила его на резное изголовье кровати. В свете единственной свечи ткань отливала темным вином. Она провела ладонью по бархату, чувствуя под пальцами мельчайшие узоры вышивки.

Пространство вокруг быстро наполнилось его запахом. Он будто обволакивал, напоминая о вечере, о разговоре, о его руках, заботливо накинувших на нее эту одежду. Мир за стенами замка казался невероятно хрупким и огромным. Но здесь и сейчас ей было по-настоящему спокойно. И это новое, нежное и чуть взволнованное чувство было пока что единственной правдой, в которой она была совершенно уверена.

Октябрь

Первый настоящий холод всегда узнаётся не по ветру за окном, а по той колкой перемене изнутри. Он подкрадывается к подушке, заползает под пуховое одеяло, заставляя просыпаться с окоченевшими пальцами и морозным кончиком носа. Ясна открыла глаза и какое-то время тешилась теплом перины, прислушиваясь, как по залам расхаживает осень. Механизм «вдох-выдох» в глубине стен вновь гудел вовсю, словно и сам замок разгонял по каменным жилам подмёрзшую кровь. В каминах и печах потрескивали поленья, от чего даже сводчатые расписные потолки издавали затейливый гул.

Ясна подошла к окну, кутаясь в теплые ткани по уши. Глаз с упоением наблюдал за тем, как клены и сумах будто в один миг обернулись багряным пламенем, а березы и липы подставляли солнечным лучам свое невесомое золото, покрытое тонким бисером утренней росы. И среди этого роскошного спокойствия увядающей природы она увидела его.