Книга Психо-Стая, страница 123 – Ленор Роузвуд

— Эти руки спасали жизни, — твердо говорит она. — Я видела, как ты раз за разом собирал нашу стаю по кускам. Видела, как ты исцелял, а не калечил. Вот кто ты сейчас.

— Ты не знаешь, что я натворил. Жизни, которые я отнял, будучи Призраком…

— Я точно знаю, что ты сделал. — Она перехватывает мою руку, прежде чем я успеваю снова вырваться. — Я видела тебя в худшие и лучшие моменты. Мы все видели. И мы всё еще здесь.

Я смотрю вниз, туда, где ее маленькие пальчики обхватывают мои. Контраст разителен.

— Тебе нужно бежать, — шепчу я. — Всем вам. Пока я снова всё не разрушил. Пока…

— Мы никуда не уйдем. — Она сжимает мою руку. — Прошлое не определяет того, кто ты сейчас. То, что случилось, было трагедией, но ты был молод, напуган и загнан в угол. Он предал тебя первым.

— Это ничего не оправдывает. Я мог бы просто обезвредить…

— Нет, — соглашается она. — Но это объясняет. И с тех пор ты каждый день пытался искупить вину, сражаясь за лучший мир. Защищая, а не разрушая.

Слезы, которые я сдерживал десятилетие, жгут глаза.

— Всё было напрасно, — хрипло говорю я.

— Ты не знал, что Совет коррумпирован, — говорит она, касаясь свободной рукой моего лица. — Ты делал всё, что мог. Этого должно быть достаточно, Хамса.

Звук моего настоящего имени на ее губах что-то разбивает внутри меня. Плотина, которую я строилдесять лет, рушится в одно мгновение. Колени подгибаются, и я оседаю на пол, увлекая ее за собой, потому что не могу выпустить ее руку. Не отпущу.Она единственное, что удерживает меня в реальности, пока тщательно выстроенные стены, за которыми я прятался, рушатся.

— Я не заслуживаю прощения, — выдавливаю я, слова вырываются из горла с болью. — Я позволил им думать о любых ужасах, которые только мог породить их разум. Позволил матери скорбеть, не зная, жив я или мертв. Позволил ей гадать, что она сделала не так, когда ошибка была моей. Всегда моей.

Руки Айви обвивают меня, и я должен был бы оттолкнуть ее. Должен сохранить дистанцию, которая помогала мне оставаться в здравом уме все эти годы. Но я не могу. Вместо этого я утыкаюсь лицом ей в шею, вдыхая ее аромат жимолости, пока дрожь сотрясает мое тело.

— И теперь ты здесь, — заканчивает она. — С нами. Со мной.

Мои руки находят ее талию, сжимая слишком сильно, но я, кажется, не в силах разжать пальцы.

— Я всё разрушаю, — предупреждаю я ее. — Это то, что я делаю. То, что я всегда делал. Всё, к чему я прикасаюсь, обращается в пепел.

Она просто смотрит на меня своими аквамариновыми глазами, видя насквозь каждую защиту, что у меня осталась.

— Я не боюсь твоей тьмы, — тихо говорит Айви. — У меня своей хватает.

И именно это ломает сильнее всего.

Мой лоб опускается к её лбу — последние стены внутри меня рассыпаются в пыль.

— Я так устал, — шепчу. — Устал притворяться. Прятаться. Быть тем, кем я не являюсь.

— Тогда перестань, — отвечает она, будто всё так просто.

Будто десятилетие тщательного самоконтроля можно выкинуть как старую одежду. Будто я не рассыплюсь снова, если отпущу хоть на миг.

А может, я уже рассыпался.

Шорох подошв по мрамору заставляет меня напрячься, но я не отстраняюсь от Айви. Слишком обнажён, слишком истощён. Пусть видят. У меня больше нет сил прятаться.

— Ну нихрена себе, — раздаётся грубый голос Виски. — Это было мощно.