Книга Психо-Стая, страница 121 – Ленор Роузвуд

Они содержали всё в идеальном порядке. Словно гробницу. Словно ждали возвращения призрака.

Аромат жасмина доносится через открытые балконные двери, и внезапно я снова в тех садах. Губы Адиира на моих. Его руки в моих волосах. То, как он смотрел на меня — будто я был чем-то священным, прямо перед тем, как я…

Желчь подступает к горлу.

Я убил своего лучшего друга.

Даже если он пытался заманить меня в ловушку. Даже если он предал всё, что было между нами. Даже если он собирался выдать меня… кому? Я до сих пор не знаю, кто наблюдал через ту линзу. До сих пор не знаю, кто приказал ему записать наш момент слабости.

Был ли это его отец?Он всегда меня ненавидел.

Руки дрожат, когда я беру изящный стеклянный флакон со своего старого рабочего стола. Янтарная жидкость внутри ловит свет, напоминая мне о часах, проведенных здесь за изучением искусства целительства, к которому я не должен был прикасаться. Играя в то, кем я никогда не мог стать.

И посмотрите на меня теперь. Всё-таки целитель. Просто еще одно предательство всего, кем я был рожден.

— Это здесь ты вырос?

Я резко оборачиваюсь, флакон выскальзывает из пальцев. Айви ловит его с невероятной грацией; её глаза цвета океана изучают содержимое, прежде чем она осторожно ставит его обратно на стол. В своем белом сурхиирианскомодеянии она выглядит неземной — так, словно принадлежит этому месту больше, чем когда-либо принадлежал я.

— Тебе не следует быть здесь, — хрипло говорю я, но не могу отвести от неё глаз.

— Как и тебе, судя по тому, как тебя трясет.

Мой смех звучит горько.

— Мне вообще нигде не следует быть.

Она подходит ближе, и я борюсь с желанием отступить. Сохранить ту тщательную дистанцию, которую я годами доводил до совершенства. Но я так устал бежать. Так устал прятаться.

— Расскажи мне, — тихо просит она.

— Ты не сможешь понять, — мой голос груб, но моя привычная клиническая отстраненность рушится. — То, что я сделал… кем я был…

— Испытай меня.

Ее голос мягок, но под ним скрывается сталь.

Что-то во мне ломается. Может быть, дело в мягком понимании в её взгляде. Может быть, в тяжести тайн, которые я носил так долго. Или, может, я просто устал бежать.

— Его звали Адиир. — Слова царапают горло, как битое стекло. — Мы выросли вместе. Он был… всем для меня.

Айви опускается на мягкое сиденье у окна, её белое одеяние растекается вокруг неё, как жидкий лунный свет. Она молчит, просто наблюдает за мной теми глазами, которые видят слишком много. Тишина растягивается между нами, как живое существо.

— В Сурхиире альфы не… — я провожу рукой по волосам, взволнованный. — Это не просто не одобряется. Это запрещено. Особенно среди знати. Особенно для принца. — Горький смешок вырывается у меня. — Но я всё равно любил его. Любил с тех пор, как мы были детьми, хотя никогда не смел сказать об этом.

Слова теперь высыпаются наружу, как вода, прорвавшая плотину.

— Он был сыном Командира Королевской Гвардии. Мы росли вместе. Он понимал меня так, как никто другой. Когда я пробирался в архивы, чтобы изучать медицинские тексты, он стоял на страже. Когда я восставал против жестких традиций, которые душили меня, он слушал.

Я меряю шагами свои старые покои, не в силах стоять на месте.

— Я знал, что он не чувствовал того же. Не мог. Но той ночью в саду… — Мои руки сжимаются в кулаки. — Он поцеловал меня. Когда он коснулся меня так, как я мечтал так долго, я забыл обо всём. О каждом правиле, каждой традиции, каждом последствии.