Книга Психо-Стая, страница 32 – Ленор Роузвуд

Я не уверен, что он вообще может говорить.

Отец вообще не понимает, что его новое «оружие» не нуждается в силе. Ему нужны время. Пространство. Бережность. Но исцеление не входит в планы генерала Харгроува по созданию идеального солдата.

— Он сломан, — заявляет отец однажды вечером, меряя шагами кабинет, пока я стою по стойке «смирно». — Бесполезен. Я думал, он будет воином, когда мы нашли его, покрытого кровью и кишками, а не немым зверем, который прячется по углам.

Я молчу, удерживая лицо абсолютно пустым. Отец не знает о тренировочном манекене, разорванном в саду. О вмятинах в каменных стенах, по форме напоминающих огромные кулаки. О чудовищной силе, заключённой в этом массивном теле и удерживаемой железной волей.

— Возможно, нужны более жёсткие методы, — задумчиво произносит отец.

— Позволь мне поработать с ним, — перебиваю я, нарушая протокол. — Дай мне время.

Глаза отца сужаются.

— Времени у нас нет, мальчик. Надвигается война. Мне нужны солдаты, а не сломанные игрушки.

— Две недели, — настаиваю я. — Если за это время не будет прогресса…

— Одна неделя, — отец садится за стол, давая понять, что разговор окончен. — Не разочаруй меня, Тэйн.

В ту ночь я нахожу нового брата в библиотеке, в его привычном укрытии за стеллажами. Даже в одиночестве он носит бандану. Когда я приближаюсь, он тянется рукой, проверяя край — на месте ли она.

Какие чудовища могли сотворить такое с ребёнком?

Я приседаю рядом с ним в тени книжных полок.

— Здесь ты в безопасности, — говорю тихо, сохраняя дистанцию. — Никто не заставит тебя снимать её.

Его синие глаза метаются к моим — и тут же прочь. Огромные руки сжимаются и разжимаются на коленях.Даже сидя, он больше меня. Но в его позе нет угрозы. Скорее наоборот — он пытается стать меньше.

— Отец не понимает, — продолжаю я, внимательно наблюдая за его реакцией. — Но я понимаю. Или, по крайней мере, пытаюсь.

Лёгкий наклон головы. Он слушает.

— Я знаю, что ты умеешь драться. Я видел, что ты сделал с манекеном в саду.

Его плечи напрягаются.

— Не волнуйся. Я никому не скажу. Но тебе не нужно скрывать свою силу от меня.

На этот раз его взгляд задерживается на моём лице дольше. В нём есть разум. Боль — да. Но ещё и острая осознанность, которую генерал будто вовсе не замечает.

— Ты не сломан, — твёрдо говорю я. — Ты защищаешь себя. Это не одно и то же.

Он двигается, половицы тихо скрипят под его весом. Одна рука снова тянется к бандане — бессознательный жест, который я уже замечал, когда он нервничает. Его руки такие огромные, такие сильные… и при этом способные на удивительно точные движения.

И тут меня осеняет.

Если он немой, значит, нужен другой способ общения.

Библиотека тянется вокруг нас — ряды знаний, гордость отца, хоть он и читает в основном лишь военные трактаты.

Но где-то здесь…

— Останься, — мягко говорю я Призраку.

Его глаза следят за мной, когда я встаю, как у дикого зверя, готового сорваться с места.

— Я хочу кое-что попробовать.

Я методично просматриваю полки, углубляясь в ряды.

Медицинские книги. Исторические хроники. Военная стратегия.

И наконец, в пыльном углу я нахожу то, что искал. Тонкий том о военных жестах — системе беззвучного общения в полевых условиях. Не совсем то, что нужно, но начало.

Когда я возвращаюсь, Призрак вжимается ещё глубже в свой угол. Его плечи ссутуливаются, делая массивную фигуру ещё меньше. От этого зрелища у меня сжимается грудь.