Книга Алый почерк искушения, страница 92 – Лея Кейн

Рах-Сеим давно утратил определенный облик. Получеловек-полуволк. Его ступни превратились в широкие лапы. Плечи и ноги были покрыты торчащей во все стороны седой шерстью. Ребра обтягивала человеческая кожа, но в области солнечного сплетения пушился подшерсток. Густые брови давно срослись где-то на переносице. Изо рта, частично деформированного под звериный оскал, торчали клыки. В желтых глазах кипела лава. По всему телу вздувались толстые вены. Старые рубцы и шрамы нашли свое пристанище фактически всюду. И что примечательно, свое сердце Рах-Сеим держал под бронью. Защищал среднюю треть груди плоским красным камнем в стальной оправе на твердых кожаных ремнях, обтянувших его туловище. Поговаривали, что в этом камне замурована кровь Альфы, убитого Рах-Сеимом. Его собственный трофей.

Горбясь, прихрамывая и сипло дыша, он ковылял вперед, устремляя взгляд прямо на меня.

— Красивая ты, сука, — прорычал он хрипло, остановившись в нескольких шагах от меня. — Следовало тебя сразу задавить,как только появилась.

Я каждой клеточкой тела ощущала, как гневается Айварис. Чего ему стоит оставлять эти оскорбления без ответа.

Свесив голову в покорности, я пробормотала:

— Вы обещали равный обмен, Великий. Я перед вами. Отпустите принца Вермунда.

— Отпустить его я всегда успею. — Проигнорировав меня, он сделал шаг в сторону Ашера и выплюнул: — Мерзкий выродок! Лишь в память о твоем отце я позволял тебе топтать эту землю.

Раги снова желчно усмехнулся, готовый в любой момент обратиться и наброситься на племянника.

— Но ты так и остался отродьем шлюхи, — добавил Рах-Сеим. — Моя милость была очень долгой. Но пришла пора решать. Если ты с нами, то женишься на волчице, которую я для тебя выберу. Если нет, то с этого дня ты Омега. Изгнанный из стаи самого Рах-Сеима, ты уже не найдешь пристанище ни в одной другой. Будешь изгоем скитаться по свету, как твоя тетушка Зарина.

Вермунд продолжал метаться по клетке, раскачивая прутья. Волки, запряженные вместо лошадей, уже с трудом удерживали ее на колесах.

— Клетка долго не выдержит! — вернул его Айварис к делу.

— Я знаю, — с одержимостью ответил Рах-Сеим. — Но мое терпение должно быть вознаграждено. Я простил твоих братьев в прошлый раз. Надеялся, вы поняли, что я умею быть добрым, но у всего есть предел. Мои доблестные воины, — он указал на шайку своих вонючих голодранцев, — хотели бы развлечься с вашими красавицами. Слышал, в замке их полно. И среди служанок есть хорошенькие, и благородных девиц валом.

— Я же тут! — напомнила я. — Неужели меня мало?

— С тобой у нас отдельный разговор, дохлячка. Ты свела с ума моего внука, доставила немало хлопот моему сыну, сняла проклятие с этого ублюдка, — он кивнул на Айвариса, — и думаешь, твоей душонки мне будет достаточно?

Из клетки вылетел первый прут. Солдаты заметно напряглись, крепче берясь за оружие. Стая завыла громче.

Понимая, что счет пошел на минуты, я упала на колени перед Рах-Сеимом и взмолилась:

— Прошу вас, Великий! Пощадите невинных девушек!

Он больно схватил меня за подбородок и заставил поднять лицо. И прежде чем Айварис кинулся на него, я вынула шприц с соком волчьей ягоды из рукава и замахнулась. Рах-Сеим это предугадал и успел перехватить мое запястье. Сжав его до адской боли, прорычал мне в лицо: