Онлайн книга «Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды»
|
В следующий раз я проснулась на рассвете. Ректор то ли не ложился, то ли успел проснуться раньше. Костерок все еще горел, но весь берег заливало яркое, просто-таки ослепительное солнце. И вода казалась зеркалом. Чистым и гладким стеклом. Зеркалом! Зеркалом… Я вскочила. Самочувствие было удивительно хорошим, я даже забыла, насколько вымотал меня вчерашний день. Просто цель была прямо рядом. Передо мной, можно сказать. Гладкое зеркало воды не соврет, обязательно все покажет, честно, и как надо. Я еще на бегу начала отстегивать булавки, а потом и распутывать платок. Я суетилась, булавки, конечно, потеряла, руки дрожали. Как будто можно опоздать. Как будто я уже опоздала, и все вернулось как было, только потому, что я вовремя не сняла этот самый платок. Сквозь прозрачнейшую воду был виден песок, несколько ракушек — речных мидий, какие-то мальки. Над всей этой подводной жизнью отражалось глубокое утреннее синее небо и мой силуэт — коротенькие, с толщину пальца, волосы примятым ежиком, уши — хрящиком. Но самое главное я увидела. — Не красные… — прошептала я. Солнце совершенно четко высветило волосы. Обычные, темные, просто очень короткие. Проклятие исчезло? Мне нужно было подтверждение. Я вернулась к костру, остановилась напротив не выспавшегося и мрачного по этому поводу ректора. Спросила настойчиво: — Не красные? Он усмехнулся, покачал головой, и подтвердил: — Не красные. Я закружилась на пятке. Я побежала по песку вдоль озера, восторженно выкрикивая одну и ту же фразу: «Не красные! Не красные! Не красные!». Я подхватила горсть песка и бросила в небо: «Не красные!». Если бы я умела, я прямо сейчас прошлась бы на руках, или сделала колесо: «Не красные!». Я бегала по берегу, я махала руками, я смеялась, как безумная. Не красные! Потом, запыхавшись я вернулась к костерку, схватила за руки ректора Дакара и вовлекла его в свою безумную радостную пляску: «Не красные!». Я подпрыгивала, наверное, как обезьяна. И впервые за долгое время отсутствие на моей голове платка меня совершенно не смущало. Не красные! Дакар такого напора от меня совершенно точно не ожидал. Но, хоть сам в дикую пляску не пустился, но кружился вместе со мной. А когда я упала в песок, ловко поднял. Он улыбался мне, совершенно не так, как улыбался раньше — в Академии. Кажется, мои скачки его веселили и удивляли. Он же не мог знать, что для меня означает снятый платок. Что я снова могу дышать, быть собой, разговаривать. Что у меня снова есть какое-то будущее. Помог мне подняться, а потом притянулк себе и поцеловал. В губы. Опять же, иначе. Коснулся губами моих губ, поймал мое дыхание, а я почувствовала его легкий выдох. Мягко, едва заметно. Скорей обозначил поцелуй. Но мне хватило. Я шагнула навстречу, обхватила его руками прижалась так плотно, как могла. Я бы сама его сейчас поцеловала, но сердце выскакивало из груди, а в висках стучало. У меня кончились слова. У меня, кажется, и желания кончились. Кроме одного… Он вдруг провел теплой шершавой ладонью по моей голове. Прямо по куцему ершику. Потом еще раз. Потом погладил пальцем щеку. Наклонился, и коснулся губами моих глаз. Прошептал: — Соленые… Каждое его прикосновение будило во мне бурю до того неведомых эмоций. Безумная радость требовала, чтобы я ею немедленно с кем-нибудь поделилась, но рядом был только ректор, так что делиться радостью я могла только с ним. Сухие губы — щекотно по шее, в вырез блузы. Куртка расстегнута, я бы ее и вовсе сняла, но тогда придется разжать руки. А я не хочу. |