Книга Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды, страница 7 – Яра Вереск

Значит, ему от меня что-то надо.

Мир вне благополучных высокородных семейств устроен просто. Или тебе что-то надо от других, или другим — от тебя. Альтруизма и благородства здесь не бывает. Для благородства надо быть чуть более сытым. А для альтруизма — чуть более богатым.

Душевая комната в этой квартире была, почти как у нас в доме, большая. Действительно комната. Если бы хозяева захотели, то и бассейн сюда влез бы. Черный мрамор, Свет от магических шаров, плавающих в воздухе у самого потолка. Мягкие ворсистые разноцветные коврики и шторы с переливчато-морским узором. Зеркало в полстены, хотя вот его-то может, лучше бы и не было. В зеркале была я. Все мои сто семьдесят щуплых сантиметров. Со сбитыми грязными коленками и локтями, с физиономией в зеленой неприятной жиже и волосами, которые от потусторонней грязи слиплись коркой и стояли сейчас дыбом. И плед. В который я даже не завернулась — не успела.

Да уж, красавица. С платком и в тетушкиных шмотках еще ничего, а вот так, наедине с собой, сразу видно, что этому тельцу придется пробиваться в жизни исключительно одним собственным интеллектом. В позапрошлом году, оказавшись одна и вдали от дома я это очень хорошо поняла.

А половички пыльные, да и по полу пыль катается. Сухой пол. Здесь давно никого не было. Никто не прибирался.

Даже воздух. Такой, не то, чтобы какой-то особый запах. Просто он застоялся, стал мертвым.

В черном, тоже каменном, шкафчике у стены обнаружились вполне себе живые принадлежности для мытья, мыло, разные отвары для волос и скрабы для кожи. Я мстительно решила воспользоваться всем, что найду.

Дрожащим голосом я приказала воде литьсяи встала под теплые тугие струи.

Это было острое и неожиданное ощущение возвращения. В давнее прекрасное прошлое, где мама еще жива, отец не напивается с приятелями, а я — одна из лучших студенток магической Академии. Вернее, ее северного филиала. Но это как раз без разницы. В Северной Башне, конечно, нет таких денег, как в столичной Западной. Но преподают у нас во многом даже лучше. Так считается.

Я стояла под душем прикусив губу и старалась ни о чем не думать.

Потому что, если думать, то непременно начнешь себя жалеть.

А такие вещи на улице недопустимы. Жалеть — значит признавать слабость. Слабой быть нельзя. Тем паче, что в связи с последними событиями, мне, скорей всего, надо будет очень быстро улепетывать. Или придумывать какой-то парик, я не знаю. Что-то придумывать. Выкручиваться.

Я натирала кожу до красноты, до скрипа и блеска. Я остатки волос несколько раз покрывала разной пеной, внезапно почти уверовав в чудодейственную силу горячей воды. Может, смоет прадедушкину магию, и через годик голова у меня станет почти приличной.

Потому что сейчас… сейчас волосы у меня не растут, это раз. И два — они магией покрашены в ярко-красный, зазывающий цвет.

Все, наверное, знают, почему красный квартал так называется. Потому что дамы и мадамы с красными башками ищут там своих клиентов.

Дело в том, что мой не-папаша, размахивая ритуальным кинжалом еще и орал, как переполошенный, что и я сама шлюха, и мать моя такой была.

В общем, веселый был день, да. Я прямо скажем, думала — зарежет. Но обошлось.

Кажется, я уже упоминала свое потрясающее ни с чем не сравнимое везение? Ну вот, это оно, в полный рост.