Книга Стажерка в наказание, или Академия Безликих, страница 50 – Лея Кейн

— Все это — труды вашего рода?

— Большинство — всего лишь дневники, — ответила златородная, сосредоточившаяся на поисках.

Я осмотрелся и оценил кучу безделушек, которые когда-то были действующими магическими атрибутами, пока мое внимание не привлек угол накрытого простыней портрета. Варвару Элияровну я не интересовал. Она буквально вросла в стеллаж. Поэтому я решил убить время, хоть одним глазком заглянув в прошлое ее рода. Взялся за край простыни и, стянув ее, остолбенел.

— Ох… Какая красота… — проблеял ошарашенно.

Перестав шуршать, златородная подлетела ко мне и буквально вырвала простыню из рук, кинув ее поверх портрета.

— Тебе запрещено здесь что-то трогать!

— Но я уже потрогал, — напрягся я. — И хотел бы знать, почему на разваливающейся от древности картине изображена ты?

— Это не я! — Она привычно топнула ногой и захлопнула рот, сообразив, что слишком громко басит моим голосом.

— Да, по факту сейчас это я. — Я скрестил руки на груди, но из-за бюста держать их в таком положении было неудобно. В карманы джинсов пальцы тоже толком не пролезали. Пришлось опустить их, сжав в жалкие кулачки.

— Это Габелла, — уже тише ответила златородная, поправляя простыню на портрете. — И не спрашивай, как так вышло! Я сама еще не разобралась.

— Так вот почему тебя так тянет в Академию Безликих. Тайны рода покоя не дают.

— Да, не дают, — пробурчала она. — Я хочу все исправить. Я единственная златородная по ветке древа.

— Ты уверена? Прошло много веков. Ты не можешь знать все своих родственников. В ком-нибудь обязательно есть тот же ген.

— Мы отслеживали каждого потомка. Дальний родственник моей мамы предал нас. Он стал темным магом еще до моего рождения. Детей у него нет. А моя мама оказалась с изъяном. Так что я последняя.

Она села за стол и развернула хрустящий свиток. Девчонка ничуть не приукрашивала. Наверное,даже винила свой род в смерти матери.

— А ты смелая, — сказал я, пытаясь подбодрить ее. Сел напротив и взял другой свиток. — Я бы не стал заморачиваться.

— Ты вообще ни о чем не заморачиваешься.

— Я не спал всю ночь. Ковырялся с этим долбаным замком. Не надо говорить, что я бесполезен. Между прочим, могла бы сказать спасибо. Не обломалась бы.

Она кинула на меня злой взгляд и потупилась в свиток. Видимо, благодарить безликих у златородных не принято. Но помолчав полминуты, она все же выдавила:

— Спасибо.

— Пожалуйста. Что мы ищем? — спросил я, ничего не понимая в написанном.

— Мы изучаем ритуал, который заточил Тихого Морока в расселине. Советую тебе сосредоточиться на деле.

— У твоих предков был корявый почерк. Я ни слова не понимаю.

— Это особенный язык. Шифр. Бери бумагу и перо. — Она кивнула на угловую полку за моей спиной. — Будешь записывать перевод. Придется попотеть.

— Я уже понял, что с тобой не получается расслабиться. В городе ты была такой же святошей? Или хоть иногда тусила в клубах?

— Мы с бабушкой были членами клуба идеальных домохозяек. Когда мне было четырнадцать, наша команда заняла первое место по лайфхакам для кухни в области. Мы получили приз…

— Сковородку с антипригарным покрытием? — хмыкнул я, выбирая чернильницу. — Ты же сейчас пошутила, да? Или действительно такая скучная и глупая? Нормальные девчонки в четырнадцать хвастаются первыми поцелуями, влюбляются в смазливых актеров и обклеивают стены комнаты постерами с мужскими торсами.