Книга Стажерка в наказание, или Академия Безликих, страница 51 – Лея Кейн

— А потом, за неимением мозгов, крутят бессмысленные романы с бессовестными циниками, — подытожила она.

— Тебя твои мозги не спасли от такого романа, — ответил я, чем больно уколол ее. Обидчиво поджав губы, она прикрыла глаза и тяжко выдохнула. — Извини. Просто я решил, что это был камень в мой огород.

Я вернулся за стол и положил перед собой бумагу, перо и чернильницу.

— Нет, ты прав, — вдруг произнесла она, взглянув на меня. — Учится девушка или прожигает свою молодость, неважно, когда доходит до чувств. Я влюбилась и ослепла. Верила, что Кристиан особенный, что он уважает мои принципы и готов ждать. Боюсь, у него уже кто-то есть.

Может, у де Аркура и правда была другая. Я в личную жизнь студентов никогда не совался. Но эту девчонку надо было утешить.

— Незнаю, станет ли тебе легче от моих слов. Я никогда ни с кем его не видел.

Она едва заметно улыбнулась. Любой женщине приятно чувствовать себя единственной и неповторимой.

Передвинув свечу так, чтобы она лучше освещала свиток, златородная поглубже вздохнула и зафиксировала все внимание на письме.

— Не отвлекайся, — велела мне, будто мы обсуждали моих предков и мои неудачные интрижки.

Ох уж эти девчонки…

Тренировка с Дамианом Рейнфридом — это отдельный вид пыток. Ему повезло, что у меня завидное терпение. И я помнила, как он пожертвовал своим сном ради магии. Для безликого — это подвиг. Иначе я бы уже сдалась.

Мы провозились с ритуалом до самого вечера. Постоянно что-то срывалось. Магия не терпит притворства и безразличия. С ней нельзя играть. А Дамиану Рейнфриду она доставляла именно бесцельное удовольствие. Ему хотелось вдоволь насладиться временной силой, снизошедшей на него случайным благословением.

Я постоянно одергивала его, просила быть серьезнее, но он будто не слышал меня. Успокоился, только когда что-то начало получаться. Засветившийся магический песок, которым были отсыпаны нужные для ритуала символы, заставил его забыть о шутках.

— Варвара Элияровна, признайся чистосердечно, это то, о чем ты всегда мечтала? — спросил он, когда мы начали собираться.

— Что именно? — уточнила я. — Блуждать по тайникам?

— Посвятить себя этому неблагодарному делу: расхлебывать ошибки предков.

— Кто-то же должен этим заниматься, — пожала я плечом, сворачивая свиток.

— Ты думаешь, заперев Тихого Морока в расселине, ты поставишь точку в этой истории? — не прекращал он меня донимать. — Он не простит вас никогда. Он всегда будет вашим личным кошмаром.

— Сейчас я хочу вернуть себе свое тело. Об остальном позабочусь позже. — Я перешла к стеллажу, перебрала труды Габеллы и заметила, что здесь нет главного — ее разработок по убежищу. — О, нет!

— Мы уже обсуждали с тобой наши ногти…

— Я не о маникюре! — Я бросилась рыскать по всем полкам, но дневников не было. Все шесть книг и карты будто испарились. — Записи Габеллы! Они исчезли, Дамиан!

— Может, папуля или бабуля взяли? Или кто там у вас еще имеет сюда доступ? Какой-то страж, следящий за вами?

— Отсюда запрещено выносить вещи! Их украли!

Мы с Дамианом переглянулись. Без лишних слов было ясно, о чем мы оба подумали. Это сделал тот же человек, который подставил студентов. Он не просто совершил диверсию, выпустив Тихого Морока. У него был куда более решительный план.

— Неужели это кто-то из них? — прошептала я охрипшим от потрясения голосом.