Книга Космический замуж. Любовь прилагается, страница 25 – Лия Валери

Грэйв и Хоук переглянулись.

— Профессор, говоришь? — медленно протянул Грэйв, его взгляд скользнул с бабушки на меня. — Это… многое объясняет.

Хоук фыркнул.

— Что ж, — сказал он, вставая. — Проиграть профессору — не стыдно. А теперь, профессор, — он обернулся к бабушке, — может, позавтракаем? Чтобы силы на новые победы были.

Бабушка радостно вскочила, рассыпая свою кристаллическую башню, и ухватилась за протянутуюруку Хоука.

— А на завтрак будут блины? — спросила она, глядя на него с полной надежды улыбкой.

— Будут самые лучшие блины на всём Экзоне, — с невозмутимой серьёзностью пообещал Хоук и повёл её на кухню, отбиваясь от Терми, который пытался настоять на «сбалансированной питательной пасте согласно протоколу».

Я осталась сидеть на полу, глядя на их удаляющиеся спины. Грэйв не двинулся с места. Он наблюдал за мной с тем же задумчивым выражением лица, что и во время игры.

— Профессор ксенобиологии, — повторил он. — И её внучка-учёный, которая ищет «Слезу Феникса». Всё это становится интереснее и интереснее, Ульяна.

Я натянула халат плотнее, внезапно снова почувствовав себя уязвимой, но уже по-другому. Раньше я была для них просто сделкой, женщиной, купленной по контракту. Теперь же в его взгляде появились новые оттенки любопытства.

— Она была… она — гений, — тихо сказала я, глядя на дверь, в которую скрылась бабушка. — Её исследования помогли сделать полдюжины открытий. А теперь… — мой голос дрогнул.

— А теперь она строит башни из соли и играет в карты с двумя бандитами, — закончил за меня Грэйв. — Жизнь — странная штука.

Он поднялся с пола и протянул мне руку.

— Ты сказала, что вытяжка из этого растения может стабилизировать её состояние? — спросил он, пока мы шли по коридору на кухню.

— В теории. Данные отрывочны. Но это единственная зацепка, которая у меня была.

На кухне царил хаос. Хоук, к моему изумлению, действительно пёк блины, правда, делал это с таким сосредоточенным видом, будто собирал взрывное устройство. Бабушка сидела на столе, болтая ногами, и «помогала» — то есть размазывала тесто по столешнице. Терми метался вокруг, пытаясь вытереть лужицы и умоляя всех «соблюдать технику безопасности на кухне!».

Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая за этой сюрреалистической картиной.

Хоук, заметив меня, подмигнул и шлёпнул очередной блин на тарелку.

— Эй, профессорша младшая! Садись, сейчас я вас всех накормлю.

Грэйв молча пододвинул мне стул. Я села, и в этот момент бабушка, отвлекаясь от своего «кулинарного творчества», посмотрела на меня. Её взгляд был ясным и тёплым.

— Внученька, а эти дяди хорошие, — уверенно заявила она. — Они смешные.

У меня сжалось сердце. Даже в тумане своей болезни она почувствовалаэто.

— Да, бабуля, — тихо ответила я, глядя на братьев. — Они… очень необычные.

Прошла неделя. Семь дней и семь безумных ночей, которые стирали границы между мной и ими. Ночью я принадлежала им полностью — их руки, их губы, их страсть оставляли на моей коже невидимые следы, а их низкие голоса в темноте становились привычным звуком, усыпляющим и волнующим одновременно. Я тонула в них, в Грэйве с его выверенной, почти научной точностью прикосновений, и в Хоуке с его дикой, неукротимой энергией. По утрам я просыпалась зажатой между их телами, и первая мысль была не о случившемся, а о том, что предстоит.