Книга Печенье и когти, страница 12 – Флер ДеВилейни

— Эй, полегче, ведьмочка. Ты себя покалечишь, — говорю я, когда она присаживается рядом с поваленным деревом и пытается поднять его голыми руками. — У тебя нет какого-нибудь магического заклинания, чтобы уменьшить ель и левитировать ее в машину?

— Я пошутила тогда. Я на самом деле не знаю заклинания, чтобы сделать елку меньше, и я могу левитировать только маленькие предметы. Я лучше управляю водой.

Это какая-то шутка?

Челюсть сжимается, я провожу рукой по нахмуренному лбу.

Ты мог бы отвезти ее и дерево домой. Или, еще лучше, пригласить ее переждать бурю.

— Ты хочешь сказать, я только что срубил это громадное дерево, а у тебя нет никакого способа доставить его с горы? — я жестикулирую между деревом и дорогой.

— Я просто подумала, что мы можем привязать его к крыше? Я привезла веревку… — она бежит к своей машине, открывает багажник и достает самую тоненькую бечевку, какую я видел.

— Что это?

— Веревка, — отвечает она, поднимая ее. Назвать ее так было бы преувеличением — она едва ли достаточно толстая, чтобы связать свитер. — Это все, что у меня есть. Я даже не была уверена, что у вас остались деревья…

— Это не веревка. Я бы даже не оскорбил ее, назвав пряжей. Она не удержит это дерево, — я указываю от дерева к ее машине, чтобы подчеркнуть свои слова, — и пяти минут, не то что три часа поездки обратно в город, даже со скоростью пять миль в час.

— Я не езжу со скоростью пять миль в час, — язвит она, захлопывая багажник прежде, чем упереть руки в бока. — Слушай, это все, что у меня есть. Я заплачу за веревку, если у тебя есть что-то потолще. Я просто хочу… Я просто…

Она шмыгает носом и отворачивается, но не прежде, чем я замечаю серебристый блеск на ее ресницах.

Проклятье, Бенджамин. Посмотри, что ты натворил.

— Слушай, прости. У меня есть веревка в кузове грузовика. Тебе придется ехать медленно, и я не знаю, как ты собираешься снимать елку с машины, когда доберешься домой.

— Правда? — она поворачивается, обхватив себя за талию. — Спасибо тебе больш…

— Не за что, — грубо обрываю я, направляясь к своему грузовику у сарая. — Просто прогрей машину и надень перчатки, пока не замерзла насмерть.

Двадцать минут спустя дерево плотно привязано к крыше ее машины. Хэйзел стоит рядом, напевая и поглаживая ветви, будто оно живое.

— Тебе стоит отправляться. Эти тучи быстро надвигаются, — говорю я, указывая на небо. Чем дольше она рядом, тем невыносимее становится эта боль в груди.

— Но мне все еще нужно заплатить тебе за дерево и веревку. — Она роется в сумочке и достает банковский конверт.

— Не беспокойся об этом. Просто доберись домой целой, — я отступаю.

— Чушь. Это средства к существованию твоей семьи, и ты пошел мне навстречу, — она начинает отсчитывать купюры.

— Тогда считай это приветственным подарком новичку в городе. Или рождественским подарком. Как хочешь. Просто уезжай, пока не попала в бурю.

Ее брови сходятся, но она убирает деньги обратно в сумочку. Затем поворачивается и вкладывает мне в руку мягкий комок синей пряжи. Там, где наши пальцы соприкасаются, искра магии пробегает по коже, устремляясь прямиком в нутро. Мой медведь рвется наружу с собственническим рыком, а грудь сжимается.

— Тогда возьми это. Он неидеальный, но я начала учиться в этом году. Я знаю, что он не стоит того, что ты сделал, но надеюсь, тебе понравится, — бормочет она, прежде чем нырнуть в машину, захлопнуть дверь и уехать.