Книга Печенье и когти, страница 60 – Флер ДеВилейни

Я заметил его тем утром в витрине магазина, сразу после ее почти катастрофического падения с лестницы. Что бы с ней случилось, если бы меня там не было?

Нечто куда худшее, чем растянутая лодыжка.

Я содрогаюсь и отгоняю эту мысль, спускаясь по лестнице.

— Доброе утро, Бенджамин. Ты хорошо спал? Мы не видели вас двоих, когда вернулись, — говорит мама, не оборачиваясь, запах шкворчащего бекона наполняет кухню.

— Спал? Ага. Спал как младенец. Лег рано, вообще-то, — я хватаю две кружки — белый фарфор с нежными снежинками по бокам — и наполняю обе кофе. Одну черным для себя, в другую добавляю полную ложку сахара и наливаю сливок. Кофе для Хэйзел. Именно так, как она любит.

— Еще бы, — Нейтан небрежно прислоняется к стойке, ухмыляясь, как сам дьявол. — Насыщенная ночь. Не могу его винить, правда — ведьмы хитры. Бьюсь об заклад, у тебя руки были полны забот.

Я давлюсь кофе и разбрызгиваю его по полу.

— Нейтан! — мама журит его, пока я разражаюсь кашлем. Он заливается хохотом, хлопая меня по спине, словно пытаясь выбить остальное.

— Полегче, старик, — дразнит он между приступами смеха. — Я просто шучу.

Он не теряет темпа, протягивая руку мимо мамы, чтобы стащить полоску бекона, прежде чем она успевает отшлепать его.

Мама цокает на нас обоих, но ее тон смягчается, когда она спрашивает:

— Хэйзел уже проснулась? Надеюсь, мы не потревожили ее прошлой ночью, — она перекладывает бекон на тарелку, прежде чем заглянуть в духовку. Сладкий, маслянистый запах булочек с корицей наполняет комнату. — И куда я подевала прихватки?

— Вот, мам, — Я снимаю их с крючка рядом с кофеваркой и вытаскиваю противень для нее, ставя остывать.

— Ммм, пахнет восхитительно, — бормочет Хэйзел, спускаясь с последней ступеньки.

Я оборачиваюсь, и на мгновение кухня, моя семья, черт возьми — весь остальной мир — исчезает. Ее волосы расчесаны в свободные волны золота с синими прядями, ниспадающие на плечи. Она одета просто — облегающие джинсы, мягкий белый кашемировый свитер, что сидит как влитой, и шапочка с нелепым помпоном. Но она выглядит сияющей, ее щеки слегка порозовели от сна и холода.

Моя.

Мой медведь рычит от собственнической гордости, просто видя ее в утреннемсвете на нашей кухне. Захотела бы она остаться в большом доме, если бы наши отношения стали серьезнее? На территории есть дюжина маленьких домиков, если она не захочет. Как бы инстинкт ни толкал меня остаться с кланом, чем дольше я нахожусь рядом с ней, тем больше я понимаю, что сделаю для нее все.

— О, дорогая, тебе холодно? — брови мамы сходятся, в голосе слышна забота.

Хэйзел улыбается, качая головой. — Все в порядке, мне просто нужно…

— Держи свой кофе, — вклиниваюсь я, вручая ей дымящуюся кружку, прежде чем она успевает договорить.

Ее пальцы с благодарностью смыкаются вокруг чашки, плечи расслабляются. Она закрывает глаза, вдыхая аромат, прежде чем сделать медленный глоток. При виде того, как ее губы обхватывают краешек, меня бросает в жар. Она тихо выдыхает, а затем смотрит на меня из-под ресниц с самой милой и застенчивой улыбкой.

— Идеально. Спасибо.

Богиня, она прекрасна. Я готов столкнуться с метелью, волками, черт возьми — даже с самодовольной рожей Нейтана — лишь бы видеть, как она смотрит на меня так каждое утро.

— Осторожнее, Хэйзел, — протягивает Нейтан, утаскивая еще одну полоску бекона. — Продолжай хвалить его так, и его эго не пролезет в дверь.