Книга Хранить ее Душу, страница 6 – Опал Рейн

— Тебе не нужно бояться, — сказала Жрица, отходя от неё и закатывая рукава. Она опустилась на колени перед ведром с водой, чтобы вымыть руки и предплечья после прикосновений к Рее — словно та была какой-то мерзкой заразой. — Ты станешь его невестой. Ты будешь в безопасности.

Но дело было в том, что Рея не чувствовала страха.

Она была в бешенстве.

Она пережила гибель собственной семьи, а затем с ней обращались как с отвратительной изгнанницей. Ей было запрещено разговаривать с кем-либо, запрещено даже смотреть на людей. Единственная причина, по которой её так и не заперли навсегда в тюремных камерах — несмотря на то, что за всю свою жизнь она не совершила ни одного преступления, — заключалась в страхе потревожить какую-то высшую космическую силу.

Ей позволили жить одной. Покидать дом она могла лишь затем, чтобы получить еду у других жителей деревни — на центральной площади. Всегда ровно в полдень, в момент, когда солнце находилось в зените, будто они боялись, что если это будет хоть на шаг ближе к сумеркам, их ждёт неминуемая смерть.

Еду ей отдавали бесплатно, но она должна была поставить корзину на землю и отойти на несколько шагов, ожидая, пока её наполнят. Жители деревни бросали внутрь еду и воду, часто промахиваясь, и Рее приходилось подбирать всё самой, когда они уходили.

— Тогда почему ему нужна новая жертва каждые десять лет? — Рея хотела выкрикнуть свою ярость, хотела пинаться икричать, как ребёнок, но знала, что это бессмысленно.

От неё требовалось покорство — иначе её бросят в камеру, вырытую под землёй, и оставят там гнить. И хотя она не хотела быть принесённой в жертву Сумеречному Страннику, жить остаток жизни в подземной клетке ей хотелось ещё меньше.

Может быть, я смогу сбежать от него.

Она могла бы обрести свободу — ту, которой у неё никогда не было, ведь покинуть деревню ей так и не позволяли. Стражи следили за двумя единственными выходами и не подпускали её к ним.

Несколько раз её ловили, когда она пыталась перелезть через стены, и в наказание бросали в тюремную камеру — именно поэтому она знала, насколько это место было ужасным. Камеры находились под землёй, чтобы сэкономить место в деревне.

Рея слишком хорошо знала, насколько там темно, холодно и одиноко.

В Рее всегда была борьба — и она всегда будет. Она хотела свободы. Она снова сжала кулаки.

Я буду свободна.

Она не станет жить прикованной ни к этой деревне, ни к какому-то омерзительному кошмару.

— Мы не знаем, — сказала Жрица. — Возможно, у него есть гарем. Возможно, он убивает их сам. Возможно, они просто не могут выжить в Покрове. Мы не знаем, безопасно ли там вообще дышать людям. Пелена тьмы может быть ядовитой.

Вокруг границ леса Покрова, там, где он сходился с отвесными скалами, висел чёрный туман, словно облако. Иногда он поднимался и между деревьями, глубоко внутри чащи.

— То есть, по сути, вы говорите, что я умру в любом случае, — сказала Рея с пустым выражением лица. — И где тут безопасность?

— Разве это не лучше, чем быть запертой в этой деревне, проклиная невинных людей, которые здесь живут? Или ты настолько эгоистична?

Рея почти могла представить, как под маской Жрица приподнимает одну бровь, задавая этот вопрос.

Губы Реи сжались в раздражении, когда она прикусила язык.

Мне плевать, эгоистка я или нет.