Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 160 – Ким Харрисон

Её гнев дрогнул — сменился страхом. Насколько далеко он готов зайти, чтобы скрыть свою вину? Он уже убил одного человека.

— Нам нужны люди, чтобы всё продолжало работать. А вампиры… — Он осёкся, качнув головой. — Среди них достаточно безумных, считающих, что им суждено править миром. — Он плотно сжал губы, глянув мимо них, к вагону. — Орхидея! — позвал он. — Пошли. Тут слишком холодно.

Пикси вылетела наружу, её пыльца светилась тревожным красным. Она не приземлилась ему на плечо, а села на крышу соседнего вагона, неуверенная, взволнованная. Кэл нахмурился, в его лице застыла злость, смешанная с раздражением.

— Может, дело не в спасении твоего народа, — сказал Даниэль. — Может, ты просто настолько больной, что готов уничтожить мир, лишь бы свалить вину на Триск. Может, твоё проклятое самомнение подсказало, что ты достаточно умен, чтобы безопасно изменить вирус… но при этом оказался достаточно глуп, чтобы всё испортить. Это моя рабочая версия, пока не найду другую, доктор Каламак.

Триск вспыхнула, но не двинулась. Кэл был мелочен, тщеславен, и в душе у неё родилось мрачное, ледяное знание: Даниэль, возможно, прав. Всё это могло случиться из-за обиды.

Боже, только не это.

— Это ты так думаешь? — холодно произнёс Кэл, и в его голосе зазвенело предупреждение. Триск тихо направила мысль к лей-линии, стараясь, чтобы он не заметил.

— А я скажу, что думаю я, — парировал Даниэль, указывая на него. — Думаю, ты пытался очернить Триск, убив её помидоры моим вирусом. А когда Рик понял, что ты случайно создал переносчик для PTV, ты сжёг его насмерть в её поле, чтобы уничтожить доказательства. Его и всё, что могло тебя выдать. Вот что я думаю.

Триск застыла, наблюдаяза руками Кэла, не за глазами.

— Не стоило рассказывать тем людям, что вирус был в помидорах Триск, — сказал Кэл, и волна жара прокатилась по ней. Значит, это и правда он.И не просто он — он хотел, чтобы вирус распространился.

— Ублюдок, — прошептал Даниэль, и прежде чем она успела его остановить, бросился на Кэла.

— Даниэль! Нет! — закричала Триск.

Руки Кэла вспыхнули — между ними возник шар зелёной энергии, уродливый, плотный, наполненный мраком. Это было чёрное заклинание — созданное, чтобы убивать. Если Кэл действительно стоял за чумой, он без колебаний убьёт и её, и Даниэля, чтобы замести следы.

— Septiens!— крикнула Триск, мысленно очерчивая круг вокруг Даниэля, чтобы отразить удар и защитить его. Круг был неначертанный — а значит, уязвимым. Выдыхая, она направила больше силы в заклинание, и тончайший, почти молекулярный барьер вспыхнул кратким проблеском устойчивости. Боль пронзила ладонь, поток силы обжигал, проходя сквозь неё.

Даниэль, нацелившийся на Кэла, ударился о внутреннюю границу круга — с удивлённым возгласом отскочил и упал на осыпавшийся щебень между рельсами. В тот же миг поток Кэла врезался в защитный купол Триск, рикошетом отлетая с металлическим звоном и злым шипением — чёрно-зелёная дымка закрутилась спиралью и ударила в дальний вагон, где взорвалась золотым ослепительным всплеском.

Круг Триск дрогнул и распался. Сила линии, лишённая направления, рванулась заполнить пустоту, засосав энергию, как воду в воронку. Её тело обожгло, но она не отпустила поток, прижимая пульсирующую руку к животу.