Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 201 – Ким Харрисон

Чушь. Помощница — как же.

Они оба молчали. В Триск не было ни капли удовлетворения — только горечь предательства. Общество, которое она уважала и к которому так стремилась принадлежать, выбрало спасти себя, а не правду.

— Я только что помог обеспечить смерть миллиона людей, Триск, — сказал Ульбрин, глядя на свои руки. — Некоторые Внутриземельцы услышали церковные колокола и выбрались, но старики, дети и те, кто ничего не понял, умерли вместе с вампирами и людьми Детройта. — Его глаза были полны призраков. — Я сознательно помог закончить их жизни, чтобы сохранить тайну всех рас Внутриземелья. Я восхищаюсь тобой и твоей работой, но не сомневайся: я сделаю всё, что нужно, чтобы защитить наш вид.

У неё пересохло во рту, она попыталась сглотнуть — и не смогла. Он только что пригрозил убить её, если она не поддержит план свалить смерть мира на Даниэля?

— Если ты хочешь участвовать в своих исследованиях, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы так и было, — сказалон, и она напряглась, видя ловушку, расставленную с приманкой из её гордости и амбиций. — Но взамен нам нужно, чтобы ты публично заявила и поддержала, что Кэл не имел отношения к происшествию. Более того, ты согласишься, что сбой случился из-за ошибки разработчика, приведшей к случайной связке между твоим помидором и созданным людьми вирусом.

Оцепенев, она смотрела на него. Ошибка разработчика?Они собирались вытереть ноги о Даниэля.

— Будь разумной, Триск, — сказал Ульбрин, пока она боролась с яростью. — Больше я дать не могу. В конце концов, это твой помидор убивает людей.

— Ты сын ублюдка, — прошептала она, и он поморщился: он это заслужил. Стоит ей отказаться — и в частном порядке всю вину переложат на неё. Даже без ребёнка она никогда больше не сможет работать в лаборатории. Никогда нигде. Её отца высмеют. Кэл получит славу за её исследования. А она будет, как он и предсказывал, расставлять по полкам чужие материалы для старых эльфийских мужиков.

В ярости она уставилась на свои сцепленные руки.

— Можно я подумаю? — сказала она, вовсе не намереваясь оставаться в этом кабинете дольше, чем он тут находится. И не собираясь оставаться в Чикаго. Она убежит. Уйдёт туда, где у совета нет власти, а там… там она расскажет правду. Вашингтон. Нужно в столицу. Дьюар ей поможет, даже если анклав — нет. Именно ради этого у них и два правящих органа.

— Конечно. — Ульбрин поднялся, взяв с собой портфель. — Ты умная женщина, Триск. Не раздумывай слишком долго. Люди умирают.

У неё дрогнула челюсть, и она не доверяла себе поднять взгляд. Люди умирают? Как он смеет взваливать это на неё? Но угроза была ясна. Он не озвучит правду о том, что вирус несёт помидор, пока она не согласится обвинить Даниэля.

Они оба вздрогнули от мягкого стука в дверь. Триск заставила лицо стать пустым, когда Пелхан просунул голову, держа в длинных пальцах три кружки.

— Чай и кофе, — сказал он, игнорируя напряжение в комнате, вошёл и протянул ей чай. — А вам, сэр, — добавил он, отдавая Ульбрину его кружку.

— Спасибо, капитан. — Ульбрин сразу поставил кружку на стол, даже не попробовав. — Мне нужно сделать звонок. Есть где-то телефон с прямой линией наружу?

Я не позволю им повесить это на Даниэля, подумала Триск.

Пелхан посмотрел на неё. Она сидела, как статуя.