Книга Подарок для Рождественского Дракона, страница 19 – Зои Чант

Он помолчал.

— Думаю, каждое Рождество с тех пор я пытаюсь превзойти то самое первое.

— Заметно, — мягко поддразнила она его. — Знаешь, одно время все думали, что ты сбавишь обороты. В один год тебе это даже удалось, помнишь?

Он криво усмехнулся.

— Одного года мне хватило, чтобы заработать нервный тик. Я не мог позволить тебе думать, что встреча со мной была главным событием нашей жизни. Я должен был показать тебе, что каждый год будет еще лучше. Что, хотя раньше ты была одна, теперь и впредь ты всегда будешь окружена людьми, которые тебя любят.

— А как насчет того, чтобы притормозить, когда празднования становятся… абсурдными?

— Как я могу притормозить, когда хочу показать тебе, как сильно я тебя люблю?

Она посмотрела на него — на всего него. На любовь и тепло в его глазах, на силу руки, держащей её ладонь, на нежность его прикосновения. На этого мужчину, который разглядел каждую её печальную, несчастную черту за колючей броней, которую она носила так долго, что считала её частью себя. Мужчину, который сделал своей миссией превращение мира в нечто, что наполнит её сердце радостью.

— Легко, — сказала она ему. — Позволь мне показать тебе, как сильно я люблю тебя.

Глава 10

Джаспер

Он был идиотом, это очевидно. Но в конце концов даже до его упрямой головы дошли самые простые истины. Например, та, что он никогда не смог бы подарить своей паре «лучшее Рождество», если бы был настолько занят, что у них не оставалось бы времени друг на друга.

Он и Эбигейл крались по коридору, хихикая, как подростки, которые боятся попасться на глаза родителям. Его нога задела какое-то забытое украшение — он не видел, что это, но звук был такой, будто грохнулся один из тех Щелкунчиков, которых Эбигейл изгнала за слишком жуткий вид. Грохот эхом разнесся по дому, и они оба замерли, вцепившись друг в друга и внезапно почувствовав себя грабителями в собственном жилище.

Джаспер встретился с Эбигейл взглядом. Он хотел лишь подмигнуть ей или отпустить ироничное замечание о том, что Рождество преследует их в облике армии уродливых кукол. Но её лицо раскраснелось, глаза так и искрились от возбуждения, предвкушения и капли опаски — вдруг Руби проснется? И в этом взгляде он внезапно увидел то, чего там больше не было.

Ушла тревога. Исчезло беспокойство. То напряжение и оцепенение, которые преследовали его и его дракона весь последний месяц, испарились.

Она смотрела на него, и всё остальное в её глазах таяло, уступая место любви, которая пылала, как солнце, и согревала саму его душу.

— Эта дурацкая кукла, — прошептала она, и звук её голоса отозвался в нем сладкой дрожью. — Я думала, что выбросила её.

— Ты никогда ничего не выбрасываешь. Тебе их слишком жалко. — он прислонил её к стене, убирая волосы с лица. — Любую бедную маленькую…

И, прежде чем он успел продолжить дразнить её (и себя), она опередила его и поцеловала.

Прикосновение её губ к его губам, нежное трение носом, то, как она подняла руку и кончиками пальцев коснулась края его челюсти, прослеживая линию бороды до самого щекотливого места за ухом… Его тело отозвалось мгновенно. Он ответил на поцелуй так, как она любила больше всего, крепко держа её, пока у неё дрожали колени.

Когда он наконец отстранился, она судорожно выдохнула, отчего их связь вспыхнула с новой силой.