Книга Рождественский Грифон, страница 92 – Зои Чант

Когда остальные члены ее семьи набросились на нее, внутри у нее все застыло. Совершенно. Даже пальцы онемели, а чувства притупились, будто она была заточена в лед.

Она не посмела проверить сияющую пару в своем сердце, удостовериться, что она все еще там. Что она жива, а не мертва и заморожена, как все остальное в ней.

Но…

— Могло быть и хуже, — пробормотала она.

Подбородок Хардвика резко отвернулся от нее.

— Они лгали. Все они, обо всем. Вся эта белгрейвская семейная чушь. Дедушкино почему. Ты ведь это знаешь, да?

— Но потом они не лгали.

— Нет. Не лгали.

Это осознание высвободило что-то внутри нее. Но не для Хардвика. Морщинки в уголках его рта углубились. Он выглядел так же плохо, как и при их первой встрече. Тогда, хотя она этого и не знала, его только что выбросили из обещания недели покоя и восстановления в реальность, которая сулила боль, какие бы выборы он ни делал. Быть с ней и позволять ей причинять ему боль или потерять ее и вырвать собственное сердце из груди.

Он низко прорычал.

— И правда причинила тебе больше боли, чем их ложь могла когда-либо причинить мне.

— Хардвик, ты чуть не потерял сознание прошлой ночью, проведя с ними пару минут.

Он махнул рукой.

— Я могусправиться со своими проблемами. Но не создавая новых для тебя. Я думал… ты же знаешь, я думал, тебе стоит сказать им. Но в тот миг, когда правда вышла наружу и боль прекратилась, когда я увидел выражение твоего лица… — Он покачал головой.

— Ты хотел спасти меня.

— И если бы я попытался, я причинил бы тебе боль больше, чем кто-либо из них. — Его плечи обвисли. — Я ненавидел это. Стоять там и ничего не делать. Я должен был быть в состоянии помочь тебе.

— Ты помог. Ты вывел меня оттуда.

— Слишком поздно.

Она покачала головой.

— Андерс и Вэнс… они тоже просто пытались помочь мне. Я никогда не давала им такого шанса раньше. Я думала, что у меня все под контролем, и должна была сохранять это положение. Белгрейвы не нуждаются в спасении. — Она повторила слова дедушки и скорчила гримасу. — Вся чертова семья нуждается в спасении. И я…

Медленно она протянула руку и вплела свои пальцы в его. Он напрягся, затем ответил на ее объятие, его хватка была как спасательный круг.

Дельфина повернулась, и он повернулся вместе с ней, пока они оба не смотрели обратно в сторону ее семьи. Ее мама и Вэнс склонились над телефонами, а Андерс ужасно изображал спящего. Он то и дело приоткрывал глаза и бросал на них всех взгляды.

— Большую часть своей жизни я была убеждена, что если мама и мои братья узнают правду обо мне, то я потеряю их. Теперь у меня впервые с детства есть настоящая семья. Это больше, чем я когда-либо думала, что могу получить от жизни. Но это не все, чего я хочу.

Она повернулась к нему, и его взгляд на ее лице был теплее солнца.

— Я хочу, чтобы ты продолжал хотеть помогать мне. И я тоже хочу помогать тебе. Я не хочу, чтобы наше совместное бытие было тем, что причиняет тебе боль. И… я знаю, что иногда буду забывать говорить правду, или скатываться в старые привычки, или… возможно, даже если буду злиться или расстраиваться. Я не хочу быть таким человеком, но не могу обещать, что не буду им.

Она засунула другую руку под его руку, притягивая его ближе, пока пыталась подобрать слова для того, что хотела сказать.