Книга Рождественский Грифон, страница 90 – Зои Чант

— О, милая.Мы знали, что нет никаких гарантий, когда два оборотня разных животных заводят ребенка. Так же, как и нет гарантий, когда это оборотень и человек.

— Я бы поспорил, что нет никаких гарантий, что получится, когда и два оборотня с одним и тем же животным сходятся, — добавил Хардвик тихим голосом. — Мои родители точно не знали, что из меня выйдет. — Оборотень-грифон, такой же, как они, — но с грифоном, который не говорит и не может находиться рядом с ложью без мигрени.

Сара бросила на него сочувственный взгляд.

— Мы знали, что родители Доминика будут создавать трудности, если у нас родится ребенок, не являющийся оборотнем-крылатым львом. Мы волновались, потому что не хотели, чтобы ты столкнулась с этим, а не потому что любили бы тебя меньше.

— Мы не такие, как остальные! Нам все равно, Дельфи. Мы заботимся только о том, чтобы ты была в порядке. И я… — лицо Андерса было практически серым. — Прости, что выболтал твой секрет всем. Я обещал, что не буду, и первым делом нарушил это обещание. Я просто так бесился. От всех тех вещей, что он говорил про папу, маму, а тебе пришлось просто сидеть и слушать.

— Ничего страшного, Андерс. И ты тоже, Вэнс, я знаю, что если бы Андерс не сказал, ты был бы у него на хвосте. — Дельфина глубоко вдохнула. — Думаю, это… это должно было выйти наружу. И я сама никогда бы не позволила этому случиться. — Ее губы искривились в грустной улыбке. — Теперь все знают, что я не настоящая Белгрейв, и… может, это и к лучшему.

— Дельфина. Нет. — Взгляд Сары был твердым и любящим. — Мы облегчено выдохнули, когда ты сказала, что оборотень. Признаю это. Но мы никогда не относились бы к тебе иначе, если бы знали правду. Ты все равно была бы нашей дочерью. Ты все равно была бы Белгрейв. — Ее рука сжала руку Дельфины. — Ты все еще ею являешься. И Монро тоже.

Ее девичья фамилия, предположил Хардвик. Дельфина вздрогнула.

— Ты правда так думаешь? — прошептала она.

— Правда, Дельфи. Ты моя дочь, и я люблю тебя, и твой отец сказал бы то же самое, будь он сегодня здесь. Ты часть этой семьи. Ты принадлежишьнам. — Сара выпрямила плечи. — Думаю, мы все теперь согласны, что с теми, кто говорит иначе, просто не стоит разговаривать. Близнецы закивали с жаром.

Надежда в глазах Дельфины заставила сердце Хардвика сжаться от боли. Он открылрот, чтобы заверить ее, что ее мать говорит правду, но она подняла руку, останавливая его.

— Тебе не нужно говорить мне, — сказала она ему. — Я знаю, что она говорит правду.

Она бросилась в объятия матери. Братья присоединились к семейным объятьям, их облегчение висело в воздухе почти осязаемой тяжестью, а голоса дрожали и срывались, пока они говорили Дельфине, что тоже любят ее и не хотят, чтобы она их ненавидела. Хардвику не нужен был его дар, чтобы понять, что они говорят правду. Слезы в их голосах были достаточным доказательством.

Наконец Дельфина высвободилась и отступила на шаг, вытирая глаза.

— Я не думала, что такое вообще возможно, — сказала она. — Спасибо вам. Я люблю вас всех. Но…

— Но мы все еще в изгнании с семейного завтрака, — в глазах Андерса снова заблестел знакомый огонек.

— Ни еды, ни подарков, негде проспаться после несуществующего рождественского ужина, — добавил Вэнс.

— Я не об этом хотела сказать, — глаза Дельфины сияли, когда она повернулась к Хардвику, но продолжала говорить с близнецами. — Могу я поручить вам двоим разобраться с едой, подарками и вообще с тем, чем мы сегодня займемся, чтобы не сталкиваться с остальной семьей? А у меня будет несколько минут наедине с Хардвиком.