Книга (Не)рождественское Чудо Адской Гончей, страница 52 – Зои Чант

Он уставился на бедро Шины, словно мог разглядеть сквозь пушистый халат перевязанные следы укуса под ним. Даже если Паркер не мог обратить Шину, он доказал Флинсу, насколько тот все еще слаб по сравнению с дядей.

— Это не помогло тебе. Паркер все еще причиняет боль людям, и после сегодняшнего дня я больше не могу избегать правды. Я знаю, что мне нужно сделать.

Шина нахмурилась.

— Паркер сказал, что ты не можешь контролировать его, потому что ты не альфа. Ты собираешься попросить этого парня Кейна приехать сюда?

— Нет. Я собираюсь убить Паркера сам.

Глава 6. Шина

— Ты хочешь убить его? — Шина внезапно очень обрадовалась, что они решили поужинать в отеле. Слова вырвались гораздо громче, чем она планировала, а такое в ресторане говорить не стоит. — Это… мрачновато. И незаконно. Эм, очень незаконно.

Я звучу как испуганная подружка в каком-то второсортном боевике,мелькнуло у нее в голове, едва слова сорвались с языка. Сердце бешено колотилось. Ей хотелось убедить себя, что она ослышалась, что это какая-то ошибка, но выражение лица Флинса не оставляло места для самообмана.

— Я не хочу этого делать. Но я не вижу другого выхода. — Флинс уставился на озеро. Солнце село, и огни города лишь слегка касались пара, поднимающегося над водой, создавая впечатление, будто что-то там, снаружи, окутывает город. Выражение его лица стало скрытным. — Когда Кейн сменил Паркера, я подумал — все, конец. Новый альфа, чистый лист. Но моя адская гончая не успокоится, пока я с ним что-нибудь не сделаю.

— Сделать что-нибудь— не обязательно должно означать убийство, хотя, — сказала Шина, и Флинс вздрогнул.

— Я должен быть уверен, что он не вернется и никому не навредит. Ты сама видела, что он сделал с твоими тетками. И… если я не остановлю его, боюсь, я не смогу удержать свою гончую от того, чтобы она стала опасной для всех вокруг.

Сердце Шины упало, пока Флинс рассказывал, как вела себя его адская гончая последние несколько месяцев. Как она бросалась на тени, неадекватно реагировала на малейшие проступки.

— Все прекратилось, как только я сложил пазл. Паркер был причиной, по которой моя гончая буйствовала. Она не могла добраться до него, поэтому переносила свою потребность восстановить справедливость на любого, до кого могла дотянуться. — Его губы сжались в мрачную линию. — Мне не нравился тот, кем я был под контролем Паркера, и не нравился тот, кем я становился, когда гончая хотела загнать каждого бедолагу, который случайно кого-то толкнул или, черт возьми, дернул собаку за хвост. Любую мелочь. Мне тоже не нравится мысль о… о том, что я должен сделать. Но я знаю, что это мой долг. Паркер позаботился об этом, когда сделал меня тем, кто я есть. Может, когда я покончу с этим… я обрету покой. — В его голосе звучала горечь.

Шина придвинула стул ближе к нему, морщась от внезапной судороги в ноге. Он замер, когдаона прильнула к нему, а затем резко, будто боясь, что она отстранится, обнял ее.

Он уткнулся лицом в ее волосы и глубоко вдохнул.

— И я буду защищать и тебя тоже. Это правильно. Знание, что ты в безопасности, принесет мне покой.

— Долженбыть другой путь. — В животе у нее завязался холодный узел. Ее пара, предназначенная судьбой, не может быть убийцей. Неважно, как загнан в угол чувствовал себя Флинс или как мучился из-за того, что с ним сделал Паркер — а это была отдельная, зловонная куча дерьма, по которой Шина едва сдерживалась, чтобы не ударить кулаком, — альтернатива должна была найтись.