Онлайн книга «Рождественский Пегас»
|
На всякий случай она всё же спросила сову. Ты узнала этот грузовик или…? Нет! У Олли разболелась голова, но она поняла. Она глубоко вдохнула. Именно за это она и цеплялась последние двенадцать месяцев, каждый раз вздрагивая от реакций своей совы: за понимание. Даже если это понимание сводилось к тому, что её сова — пугливая снобка. Олли? Олли моргнула. Голос совы звучал… неуверенно. Что? Я думала,— сказала сова, — о… прошлом годе. О том, что случилось. Пауза, неловкая. Об ошибке. Зачем?— сердце Олли заметалось под рёбрами. О чём тут думать? Она ошиблась. Вот и всё. Кем бы Джексон ей ни казался… Там что-то было, —сова обгрызала мысль. — Что-то не совсем. Что-то почти… Но «почти» — этого недостаточно, правда?Впервые почти за год Олли позволила себе — позволила своей сове — по-настоящему почувствовать то, что произошло прошлым Рождеством. Когда она открыла глаза, всем сердцем ожидая, что мистическая связь пары, о которой она столько слышала, вдруг вспыхнет и станет реальностью, и почувствовала… ничего. «Почти» — это недостаточно,— сказала она сове, сдерживая слёзы. — Он не моя пара, и я не могу быть в него влюблена, он не… он не важен. Грудь сжало от того, насколько это последнее утверждение было ложью, и она втолкнула боль обратно внутрь, прежде чем сова успела её почувствовать. Сова больше ничего не сказала о своих мыслях, и Олли продолжала ехать. Мне просто нужно пережить это Рождество,— сказала она себе, сворачивая на обрамлённую снегом дорогу к Puppy Express. — А потом всё снова станет нормальным. Я перестану думать о… нём. В конце концов, не так уж и вероятно, что она когда-нибудь увидит его снова. Глава 3 Джексон Он был уже на полпути к Puppy Express, ехал через тоннель из деревьев с обледеневшими кронами, когда у него завибрировал телефон. Потому что он идиот, какая-то часть его сердца подпрыгнула при мысли, что это может быть Олли. Что она могла почувствовать, что он рядом, и захотеть… Захотеть поговорить со мной? Грудь сжалась. Захотеть хоть что-нибудь, хоть как-нибудь быть со мной связанной? Он съехал на обочину и посмотрел на уведомление о звонке. На экране высветилось: Ma. Джексон выдохнул и сказал себе, что он не чувствует ни облегчения, ни разочарования. Он фыркнул. Хардвик — самое близкое к определению друга, что у него появилось в новом городе, — посмотрел бы на него исподлобья и заявил, что это две лжи. Один из минусов работы с оборотнем-грифоном, способным чуять ложь. Он принял вызов. — Привет, ма. С Рождеством. — И тебя с Рождеством, сын мой. Почему у тебя так темно? Только не говори, что я тебя разбудила, ещё ведь и семи нет. Джексон нахмурился и отодвинул телефон от уха. — Так лучше, — раздался голос матери из динамика. Джексон поморщился. Видеозвонок, а не обычный. Он сегодня прямо на волне успеха. Качество видео было так себе, но вполне достаточным, чтобы увидеть радость на лице матери. Луиза Джайлс была невысокой и хрупкой, настолько тонкокостной, что людям иногда было трудно поверить, что Джексон — её сын. Общее у них было разве что карие глаза, но если у Луизы это были мягкие, длинноресничные оленьи глаза, то у него — просто… глаза. Мать звонила из кухни. Наверное, она прислонила телефон к подоконнику; он видел кухонный островок, за которым каждое утро завтракал в детстве, и дальше — столовую со столом, который он сделал из поваленного дерева, когда был подростком. |