Книга Повелитель Лжи, страница 43 – Даниэль Зеа Рэй

Дарроу-младший в это время цеплялся за подол красного платья матери-королевы и показывал, что хочет на руки.

Рубин отвлеклась на сына и с порицанием отрезала:

– Дарроу, не сейчас!

Маленький наследник трона обиженно поджал губы и продолжил терзать юбку матери.

– Но тогда мы с Марком полагали, что объявление о предстоящей помолвке поможет вам с Грониделом более серьезно относиться к своим обязанностям и поддерживать высокий статус представителей двух королевств.

– Отчего же сейчас ты вздумала излить мне душу и во всем признаться? – не узнавая собственный голос, прохрипела Сапфир.

– Потому что не могу видеть, как ты мучишься, готовясь к навязанному тебе браку. – Сестра протянула руку к Сапфир, пытаясь коснуться плеча в дружелюбном жесте, но принцесса отступила на шаг и уперлась ногами в кресло. – Пойми, мы с Марком не желали вам с Грониделом зла. Все затевалось, как небольшая проказа. Шутка!

Сапфир открывала рот в попытке заглотнуть воздух, пока глаза наполнялись слезами, а боль и унижение овладевали рассудком. Как мерзко. Как изощренно. Как гадко сестра поступила с Сапфир.

Дарроу продолжал цепляться за платье королевы и уже начинал ныть.

Принцесса затряслась всем телом, словно лист на ветру, и сжала кулаки. Злоба постепенно затмевала боль предательства, а ярость облегчала страдания, на которые всем было наплевать.

– Ма-а-а! – нараспев заголосил ребенок и плюхнулся на попу. – Ма-а-а! – зарыдал он.

– Дарроу, ты слишком тяжелый, чтобы я постоянно носила тебя на руках, – порицала Рубин, как будто маленький сын способен был понять смысл ее слов.

– Ма-ма-ма! – повторял он один слог, который научился произносить с неделю назад.

Его плач и этот ненавистный слог смешались в голове Сапфир в настоящий вой.

– Замолчи, – прошептала она, пытаясь унять обуявшую ее злобу.

– Он так мал, Сапфир! – повысила тон Рубин. – Разве можно приказать ему не плакать?

Гул в голове нарастал. «Ма-ма-ма» вызывало чувство тошноты, перерастающее в омерзение, от которого хотелось освободиться. Отец лишил Сапфир ее «ма-ма-ма». Сестра предала Сапфир, посчитав, что вправе играть ее жизнью.

Не об участи марионетки она мечтала. Не о такой судьбе молилась богам…

– Сапфир? – услышала принцесса голос Рубин издалека.

Королева уже поняла, что грядет страшное, и в попытке защитить сына подхватила его на руки и начала поворачиваться к принцессе спиной, загораживая ребенка.

Все застыло вокруг. Замерло. Сапфир сделала глубокий вдох, не позволяя себе глубже погружаться в воспоминание, и задала Рубин вопрос:

– Когда все это началось?

Сфера встрепенулась и вокруг принцессы прошла волна мари. Она стерла все, кроме пятачка пространства, на котором остались стоять две сестры.

Исчез и Дарроу-младший, что должен был продолжать рыдать на руках матери, пока тетушка-Сапфир медленно покрывалась отметками силы и пламенем, готовясь сжечь все и всех в том помещении.

– Когда все это началось? —повторила принцесса.

Новая волна мари прошла перед лицом, стирая очертания Рубин, словно акварель водой.

– Это началось, когда я умер, – прозвучал знакомый голос.

Пораженная открытием, Сапфир повернула голову и обомлела. Сбоку от нее стоял Ордерион и совершенно осознанным взглядом смотрел, как плывут очертания его супруги, исчезая в темноте окружающего пространства.