Книга Проклятие Теней и Льда, страница 111 – Катарина Маура

Феликс

Я смотрю на Арабеллу, которая склонилась над своим импровизированным столом в нашей палатке и пишет так быстро, что я вижу капли чернил на ее щеках с того места, где стою. Ее глаза сияют от счастья, когда она пишет письмо своей сестре, и я задаюсь вопросом, смогу ли я когда-нибудь заставить ее улыбнуться так же, как сегодня вечером.

Я заставлял ее смеяться, и были моменты, когда я приносил ей счастье, но оно всегда было мимолетным. Смогу ли я когда-нибудь сделать ее такой же счастливой, как письмо от сестры? Арабелла вздыхает, ее улыбка на мгновение исчезает, но она качает головой и продолжает писать. Интересно, какая мысль только что промелькнула в ее голове.

Я никогда раньше не испытывал любопытства к женщине, но сейчас я хочу знать все, что ее волнует. Я хочу знать каждую ее мысль, каждую причину ее вздохов. Полагаю, что освобождение моего народа означает потерю ее. Я был проклят с момента своего рождения и умру, ощущая последствия этого проклятия. К счастью, в конце концов я буду окружен воспоминаниями об Арабелле. Мне повезло, что она была со мной столько, сколько могла.

Арабелла поднимает глаза, прижимая руку к груди, и широко раскрывает глаза.

— Феликс, — шепчет она. — Я не заметила, что ты здесь. Давно ты здесь?

Гораздо дольше, чем я готов признать.

— Недолго, — говорю я ей. Она смотрит на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, но затем качает головой, и это движение настолько едва заметно, что я чуть не пропустил его.

— Я знаю, что прошу о многом, но не мог бы ты отправить это письмо Серене? Я обещала ей, что буду на связи, даже когда мы будем в пути. Она волнуется. Мне не нравится, что она сидит там, полная тревоги. Я просто знаю, что она не сможет уснуть, пока не получит от меня весточку. Что бы я ей ни говорила, она уверена, что я замерзну насмерть или... — Она внезапно замолкает, и ее щеки быстро краснеют.

— Или что?

Арабелла отводит взгляд и качает головой.

— Ничего. Она боится тебя и убеждена, что ты когда-нибудь причинишь мне вред. Что бы я ни говорила, ее невозможно переубедить. Думаю, это связано с тем, как ты обошелся с отцом в день нашей свадьбы. Это все, что она видела в тебе.

— А ты что думаешь? — спрашиваю я, колеблясь. — Ты думаешь, я причиню тебе вред, Арабелла? Ты боишьсяменя?

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты никогда не причинял мне вреда, Феликс.

Это не ответ, и она это знает. Наверное, я должен быть благодарен, что она не лжет мне напропалую. Я хотел бы успокоить ее и поклясться, что ей никогда не будет причинено вреда, но чем дольше мы находимся вдали от дворца, тем больше я чувствую беспокойство. С каждым днем я чувствую, как теряю контроль над собой. Я чувствую, как тьма тянет меня, маня мыслями, от которых я не могу избавиться. По опыту я знаю, что смогу сопротивляться только до поры до времени, но я ожидал, что продержусь гораздо дольше.

Как будто проклятие оживает и понимает, что мы близки к его победе. Его тяга сильнее, чем когда-либо.

— Феликс? Отправишь письмо для меня?

Я киваю и подхожу к ней, осторожно беру письмо, все время сдерживая желание прикоснуться к ней. Моя потребность в ней растет с каждой секундой, но я боюсь быть с ней, когда у меня так мало контроля.

— Конечно, любимая. — Я смотрю на письмо, сосредоточиваясь на воспоминании о длинном столе в тронном зале Альтеи, откуда я отправлял все письма Арабеллы. Письмо мерцает ярким золотом, прежде чем исчезнуть, и Арабелла улыбается.