Книга Проклятие Теней и Льда, страница 113 – Катарина Маура

Ее лицо появляется в зеркале, и она кивает, прежде чем ее образ сменяется теми же вспышками будущего, к которымя уже привык, теми самыми, которые я стал презирать. Я смотрю, как Арабелла уезжает на Сирокко, а мой дворец исчезает на заднем плане по мере того, как она удаляется. Я вижу, как она обнимает свою сестру, и смотрю, как она садится на трон своего отца с короной на голове. Изображение сменяется тем, что причиняет мне наибольшую боль, и тьма манит меня, когда я смотрю, как она кладет голову на плечо Натаниэля, а он обнимает ее.

— Все это видения я уже видел. Что-нибудь изменилось в нашем будущем?

Пифия снова появляется передо мной, ее лицо спокойно.

— Возможно, это не изменение, но ко мне пришло новое видение. Я не считаю разумным показывать его тебе.

Мое сердце сжимается от боли, когда изображения меняются, и я вижу себя, зараженного проклятием. Мои глаза полностью черные, черные струйки дыма окружают меня и Арабеллу рядом со мной. Образы сменяют друг друга так быстро, что я едва могу их разобрать, но одно я вижу ясно — порезы на коже Арабеллы и кровь, текущую из ее ран. Образы исчезают, и в зеркале я вижу только Пифию.

— Я причиню ей боль, — шепчу я, и мое сердце сжимается от боли. У меня сжимается желудок, и меня начинает тошнить. — Скажи мне, что есть способ предотвратить такое будущее, Пифия.

— Я не могу, Ваше Превосходительство. Это происходит в каждой версии будущего, которую мне показали.

— Должно быть что-то, что ты можешь мне сказать, что-то, что ты можешь сделать.

Она качает головой, кланяется и исчезает, не дав мне задать ей дополнительных вопросов. Я сжимаю осколок в руке, покрывая его своей черной ядовитой кровью.

Я смотрю на свою руку и понимаю: это только вопрос времени, когда я заражу и Арабеллу.

Арабелла

Я бросаю взгляд на Феликса, стоящего вдали, и все мои инстинкты подсказывают мне, что что-то не так, но я не могу понять, что именно. Я уверена, что Феликс игнорирует меня уже почти две недели, прикрываясь оправданием, что ему нужно помогать с прокладкой труб в каждом городе, который мы посещаем.

— Все в порядке? — спрашивает Элейн, и я поворачиваюсь к ней, не в силах скрыть хмурый взгляд.

— Не знаю. Феликс... он стал другим. Он тебе рассказывал о темноте, которая его манит?

Элейн замирает и смотрит на меня, в ее глазах мелькает страх.

— Это происходит так скоро? Обычно он способен сдерживать свою манию неделями. Если это правда, мы должны действовать быстрее.

Я кусаю губу, не в силах игнорировать навязчивое чувство, что ни Элейн, ни Феликс не рассказывают мне всей правды.

— Что происходит, когда он поддается?

Элейн отводит взгляд и обнимает себя руками.

— Ему никогда не причиняют вреда. Проклятие окутывает его, но никогда не причиняет ему боли. Страдают все вокруг него. До того, как я присоединилась к делу, Теон часто позволял проклятию овладеть им, чтобы помочь нам завоевать соседние страны. Он уходил один и возвращался победителем. Теон уничтожал целую армию за считанные часы и никогда не помнил ни секунды из этого. Все, что он видел, — это кровь на своих руках, когда он наконец возвращал контроль над собой, без каких-либо признаков того, что могло произойти. В последнее десятилетие это случалось нечасто, но однажды, когда он сражался с армией из десятков тысяч человек, Рафаэль и я последовали за ним с нашими лучшими солдатами, несмотря на его предупреждения. Я никогда не забуду то, что мы увидели.