Книга Доктор Грант, страница 110 – Катарина Маура

Подойдя к ней ближе, подношу палец к ее подбородку, приподнимая ее лицо вверх, чтобы она посмотрела мне в глаза.

– Я задал тебе вопрос, Амара. Ты знала?

Она тяжело сглатывает. Закрыв глаза, она кивает.

Мрачно смеюсь, качая головой. Мне следовало знать. Я должен был догадаться, что что-то не так. Со мной никогда ничего хорошего не случается. И уж точно не Амара. Мне следовало бы догадаться, что мы были обречены. Я должен был это предвидеть.

– Ты спала рядом со мной, зная, что твой отец убил моих родителей? Ты разглядывала фотографии в коридоре, зная, что моих родителей убил твой отец?

Я смотрю на нее, на ее длинные рыжие волосы, веснушки на носу, ее глаза… эти чертовы глаза. Она в шоке смотрит на меня, качая головой, опровергая сказанное мной.

– Я… Ноа, нет. О чем ты говоришь. Смит. Их фамилия была Смит. Не может быть. Не…

Я смеюсь. Фамилия звучит как чужая, хотя раньше она была моей.

– Моя сестра выбрала фамилию Грант. Мы родились не сэтой фамилией. Она выбрала ее, чтобы убежать от прошлого, чтобы люди не раскрыли его, чтобы к нам не испытывали бесконечную жалость. Она выбрала ее, чтобы спастись от причиненного твоим отцом зла.

– Мне очень жаль, – говорит Питер Симмонс. – У меня никогда не было возможности попросить прощения у тебя или твоей сестры. С тех пор я думаю о ней каждый день. Ни одно мое слово не сможет искупить мою вину, но если бы я смог вернуться в прошлое…

– Ты не можешь, – огрызаюсь я. – Ты не можешь изменить прошлое. Ты не можешь обратить вспять совершенные тобой преступления. Ты, может, и на свободе сейчас, но ты всегда будешь убийцей.

Я смотрю на него, и меня переполняет ненависть.

– Очень жаль, что у тебя ничего не вышло сегодня. Ты не заслуживаешь жить. Ты не заслуживаешь сданной донорской крови, тех средств, которые пошли на твое лечение. Ты должен был заплатить за свои преступления жизнью.

Я делаю шаг назад, качая головой.

– Я ухожу, пока не закончил то, что ты начал. Будь проклята клятва Гиппократа. Я пощажу тебя сегодня, но не смей показываться мне на глаза впредь.

Я поворачиваюсь и ухожу, но только успеваю дойти до коридора, как Амара хватает меня за руку. Я вырываю у нее руку, не в состоянии даже взглянуть на нее.

– Ноа, я не знала, – говорит она, в ее глазах читается паника.

– Я не верю тебе, – говорю я ей. – Сейчас мне все стало ясно. Предостережения твоего деда, чувство вины в глазах твоей матери. Я думал, они просто добры ко мне, а они пытались загладить вину, и как дерьмово у них это вышло. А ты? Ты совсем не лучше? Ты знаешь, что он сделал, и все же ты здесь.

– Ноа, он мой отец. Ты сам… ты сам сказал мне…

– Амара, когда ты сказала мне, что он разрушил две семьи, я подумал, что он изменил твоей матери. Я и не думал, что он убийца! – кричу я, не в силах сдержать эмоции. – Я не думал, что он тот человек, из-за которого мы с сестрой осиротели.

Она начинает плакать, ее глаза полны отчаяния и печали. Отчасти я хочу заключить ее в объятия, но, с другой стороны, уже никогда не будет так, как прежде.

– Я не знала, как тебе сказать. Ноа, я никогда никому об этом не рассказывала. Не только ты пытаешься убежать от своего прошлого. Мне было стыдно и страшно, что ты обо мне подумаешь. Я давно хотела рассказать тебе, но побоялась, что ты будешь смотреть на меня так, как сейчас.