Книга Временная жена, страница 110 – Катарина Маура

Она дрожащим голосом делает вдох и опускает взгляд.

— Я вошла в его комнату и увидела, как он трахает нашу общую подругу. Это было настоящим ударом, но это было больше, чем просто предательство. Это было доказательством всего того, о чем меня предупреждала моя мать. Я думала, что моя жизнь будет другой, что то, что случилось с ней, никогда не повторится со мной, но мои первые отношения закончились именно так, как она предсказывала. Я думаю, именно тогда я окончательно перестала верить в любовь.

Она смотрит в окно и тихо вздыхает.

— Лука, тебе действительно не о чем беспокоиться. Я ничего к нему не чувствую. Может, где-то глубоко осталась злость, но это все.

— Понимаю, — бормочу я, не зная, что чувствовать после ее признания.

Я думал, что уже достаточно сложно будет бороться с убеждениями, которые ее мать внушила ей в детстве, но узнать, что она когда-то восстала против этих ограничений, только чтобы в итоге оказаться неправой? Мне будет почти невозможно заставить ее поверить, что я совсем не такой. Предательство, которое она пережила, оставило слишком глубокий след, и в ее сердце, возможно, больше нет места для меня.

— О чем вы говорили две недели назад, когда он впервые пришел в офис? — Я жалею, что вообще задал этот вопрос. Вина вспыхивает в ее глазах, и я напрягаюсь.

— Он сказал, что хочет вернутьменя, — ее голос едва слышен.

У меня перехватывает дыхание, и в голове всплывают мысли о ней с ним. Они могут и конкурировать за одну и ту же должность, но из-за этого они видятся гораздо чаще, чем мне бы хотелось. А что если долгий рабочий день перерастет в разговор, прощение… украденный поцелуй?

Будет ли она стонать его имя так же, как мое? Будут ли ее губы раскрываться для него так же, как для меня? Знает ли он ее тело лучше, чем я? Очевидно, что он был ее первой любовью, но, скорее всего, он был первым не только в этом. Говорят, женщина никогда не забудет свою первую любовь, и я начинаю беспокоиться, что это правда.

— Лука, — мягко говорит она.

Я поднимаю взгляд, удерживая лицо непроницаемым.

— Я сказала ему, что он сумасшедший, и мы поругались. Это не то, о чем стоит беспокоиться. Но я не хотела тебе лгать.

— Он знает, что ты замужем?

Ее глаза на мгновение расширяются, и она качает головой. Конечно же, нет. Она настаивала на том, что никто не должен узнать. Был ли он одной из причин? Возможно, она скажет мне, что чувствует к нему только негодование, но между любовью и ненавистью очень тонкая грань. Тот факт, что она все еще что-то чувствует, когда смотрит на него, беспокоит меня.

Наш официант убирает со стола, и мы оба молчим, пока я оплачиваю счет. Я совсем не ожидал, что вечер сложится именно так. Мои пальцы касаются ее пальцев, когда мы идем к выходу, но она отстраняется, прежде чем я успеваю взять ее за руку, что еще больше раздражает меня. Моя собственная жена даже не хочет держать меня за руку на публике, и это меня бесит до чертиков. Она может говорить, что у нее нет никаких чувств к Бену, но он достаточно сильно повлиял на нее, чтобы она отдалилась от меня.

— Лука Виндзор?

Валентина напрягается, ее тело становится жестким, и я оглядываюсь назад, чтобы увидеть Мигеля Гарсию, стоящего перед рестораном. Его глаза скользят с Валентины на меня. Он протягивает руку, и я неохотно пожимаю ее, озадаченный тем, почему генеральный директор крупнейшей страховой компании страны смотрит на мою жену с такой враждебностью. Неужели он не ценит свои собственные глаза?