Книга Временная жена, страница 184 – Катарина Маура

— Мы приехали! — ахает Изабелла.

Она всегда смотрит на офис с каким-то благоговением, и это невероятно умиляет.

— Мистер Виндзор, — слышится со всех сторон, пока мы идем к лифту. Сотрудники останавливаются, чтобы поприветствовать меня и детей.

— Можно я нажму кнопку? — спрашивает Эван, и я киваю, поднимая его на руки, чтобы он дотянулся. Он снова обнимает меня за шею, пока мы идем к кабинету Валентины, а Изабелла уже на десять шагов впереди. Откуда у нее столько энергии? Этот ребенок — настоящий ураган.

— Мама! — радостно вопит она.

Валентина поднимает голову от документов и улыбается, ее лицо озаряется, когда Белла обегает стол и бросается к ней.

— Моя малышка, — шепчет она, покрывая поцелуями пухлые щечки.

Эван тут же выскакивает у меня из рук и присоединяется к ним, а я тяжело вздыхаю, стоя в сторонке — брошенный и никому не нужный.

— А как же я? — спрашиваю, но дети меня просто игнорируют. Стоило им увидеть мать, как обо мне сразу забыли. Хотя, я не могу их в этом винить.

Валентина поднимает на меня взгляд, задерживая его чуть дольше обычного.

— Я люблю тебя, Лука, — говорит она.

Черт. Эти слова мне никогда не надоедят. Мы прошли через столько этапов вместе, но каждый из них только сильнее привязывал нас друг к другу. Я думал, что десять лет назад любил ее настолько, насколько это вообще возможно. Но с каждым днем моя любовь к ней только растет.

Я подхожу ближе и нежно целую жену в лоб.

— Я люблю тебя сильнее, детка, — шепчу, скользя губами к ее уху. — Сегодня ночью я тебе это докажу.

Она краснеет, и я чертовски кайфую от этого.

— Мам! — внезапно восклицает Изабелла.

Я отстраняюсь, наблюдая, как Валентина пытаетсяприйти в себя. Ей до сих пор тяжело скрывать эмоции, когда я так близко.

— Учительница спросила, кем я хочу стать, когда вырасту. И я сказала, что хочу быть такой же, как ты! Я тоже хочу тут работать. Можно?

Эван согласно кивает и еще крепче прижимается к матери.

— Я тоже!

Валентина с детства прививает им правильное отношение к труду. Она добрая, терпеливая, никогда не давит, но дает понять, что усилия имеют значение — будь то домашка или помощь по дому.

— Ты хочешь стать генеральным директором, Белла? — спрашиваю я, усмехаясь. — Знаешь, работа у мамы не из легких.

После рождения Изабеллы Валентина взяла на себя управление компанией, а я занял пост председателя совета, чтобы проводить больше времени с детьми. Это было лучшее решение, которое мы когда-либо принимали. Она не просто справляется — она блистает в этой роли, да еще и получает от нее удовольствие.

Я бережно убираю прядь волос с лица дочери, пока она засыпает Валентину вопросами. Смотрю на них — и сердце переполняется таким теплом, что это почти больно. До Валентины я не знал, что значит быть по-настоящему счастливым. А дети сделали и без того идеальную жизнь еще лучше.

— Я же говорил, — тихо напоминаю.

Валентина вскидывает на меня взгляд, недоумение в глазах. Я улыбаюсь.

— Десять лет назад я сказал, что пока не могу развеять все твои страхи, но пройдет время, и однажды я скажу тебе: Я же говорил.

Ее глаза загораются, она кивает, в ее взгляде столько любви, что мне приходится собраться, чтобы не схватить ее прямо сейчас и не утащить подальше от детей.

— Я же говорил, — шепчу снова.

Она смеется.

— Никогда в жизни мне не было так приятно признавать, что ты оказался прав, — отвечает она. — Я люблю тебя, Лука. До безумия.

Я провожу тыльной стороной ладони по ее щеке, и чувства внутри разрываются на части. Любовь? Это слово слишком мало, чтобы описать все, что я к ней испытываю. Но ничего ближе не существует.

— А я тебя сильнее, — тихо говорю я.

Каждую секунду, каждый день.

.