Книга Нежеланный брак, страница 64 – Катарина Маура

Я не думала, что что-то может приносить мне такую же гармонию, как игра на рояле, но в дизайне я потеряла себя не меньше. Может быть, это просто тот факт, что я могла контролировать свою новую жилую среду, а надежда, которую это вдохновляло, имела значение, но это было нечто большее.

Я останавливаюсь в гостиной, мои глаза невольно падают на рояль у окна. Бабушка Анна привезла его на прошлой неделе, и состояние, в котором он находился, было болезненно наблюдать. Она сказала, что это самое ценное имущество Диона, но он был так сильно расстроен, что едва ли можно было на нем играть. Я сделала все возможное, чтобы его настроить и восстановить, и теперь он стал моим любимым элементом дома. Интересно, почему Дион позволил ему прийти в такое упадочное состояние?

Я могу лишь предположить, что это потому, что он редко бывал здесь, но как-то мне трудно в это поверить. Этот рояль, наверное, стоил больше, чем дом моего отца, и явно был сделан на заказ.

Я сажусь и нежно касаюсь пальцами клавиш потрясающего и бесценного Steinway, меня охватывает волна возбуждения, когда начинаю играть Листа — La Campanella. Рояль вроде этого был создан для того, чтобы на нем играли.

Я улыбаюсь, когда мелодия наполняет гостиную,акустика тут просто отличная. Чтобы научиться играть это произведение потребовалось много лет, и оно стало моим любимым. Когда жизнь казалась слишком тяжелой, а бремя ожиданий семьи становилось невыносимым, я терялась в таких произведениях, как это. Играя La Campanella, нужно обладать определенным контролем, и возможность играть его, всегда заставляла меня чувствовать себя могущественной. Я вздыхаю, играя последний аккорд, глаза закрываются. Хотелось бы чувствовать себя так каждый день.

— Прекрасно, — слышу я голос Диона.

Я напрягаюсь, услышав его, и моя спина выпрямляется. Я не заметила, что он вернулся так рано, и тем более не ожидала увидеть его здесь сегодня. Я резко вдыхаю и поднимаю взгляд, обнаружив, что он стоит, прислонившись к стене позади меня.

— Я… прости, — тихо произношу, застыв на месте. Мне следовало бы встать и извиниться должным образом, но я не могу сделать ничего, кроме как смотреть на него.

Он снова выглядит безупречно, а легкая щетина на его лице только подчеркивает его острый подбородок.

— Я… не хотела трогать твой рояль. Просто… я не могла устоять, он просто настолько прекрасен, — признаюсь я, мое сердце бешено стучит.

Его взгляд скользит по мне, и я не могу понять, о чем он думает. Он выглядит одновременно и измученным, и очарованным. Именно так он смотрел на меня, когда присутствовал на моем концерте, и он меня пленил. Никто никогда не смотрел на меня так раньше — даже Эрик.

— Я знаю это чувство, — шепчет он, как будто не хочет, чтобы я слышала, но не может удержать эти слова.

— Все мое — твое, Фэй, — говорит он, его голос становится громче. — Все.

Он отталкивается от стены и идет ко мне, его шаги медленные, неторопливые. Он не останавливается, пока не оказывается рядом с фортепианной скамейкой, на которой я сижу, его глаза ни на секунду не покидают моих, когда он опускается на колени.

— Сыграй еще раз, — шепчет он, его рука обвивается вокруг моей талии. — Для меня, на этот раз. — Он сбивчиво вздохнул и уткнулся лицом в мою шею, лишив меня возможности дышать — Пожалуйста, Фэй. — Его голос — это шепот-мольба — в которой я не могу отказать.