Книга Разрушенные клятвы, страница 106 – Катарина Маура

— Это никогда не останавливало тебя раньше, не так ли? — произносит она, и в ее глазах вспыхивает развлечение, которого я, мягко говоря, не разделяю.

— Должно было, — отвечаю я, садясь напротив, повторяя ее осанку, держась прямо. — Тогда вы были правы насчет меня, и было бы неразумно менять свое мнение сейчас. Если я выйду замуж за вашего внука, я с радостью погублю нас обоих. Если это случится, я спалю его дом, пока мы будем спать внутри, и сделаю это без капли сожаления.

Она наклоняет голову, а затем смеется — низко, мелодично, искренне. В ее взгляде читается неподдельное удовольствие, и это настолько выбивает меня из колеи, что я просто застываю, ошеломленная, не зная, как реагировать. Я была уверена, что угроза в адрес ее внука ее взбесит, что это пробудит в ней все защитные инстинкты, но она лишь смотрит на меня так, будто находит меня забавной.

— Жги все, что захочешь, — произносит она с легкой, даже нежной усмешкой. — У нас отличная система безопасности, так что мои люди вытащат вас раньше, чем ты хоть кого-то ранишь. Дом Зейна в последнее время и правда стал безликим. Я и сама не раз хотела поднести к нему факел. Так что сжигай, если тебе так хочется, Селеста. Мы его просто отстроим заново. — Она делает паузу, и выражение ее лица становится мягче. — И зови меня бабушкой. Ведь скоро мы станем семьей.

Я моргаю, пораженная, потеряв дар речи.

— Я… я придушу его во сне, — запинаюсь я, чувствуя, как все мое тело охватывает злость и беспомощность, как контроль над ситуацией ускользает из моих рук.

Она прочищает горло, и в ее глазах мелькает легкое замешательство,словно она только сейчас осознала смысл моих слов.

— Не уверена, что мне следует обсуждать предпочтения моего внука, — невозмутимо замечает она.

— Прекратите. Вы обе.

Я замираю, услышав голос Зейна. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто вошел в комнату. Я запомнила каждую его черту до мельчайших деталей, настолько, что узнаю его шаги еще до того, как он предстает передо мной.

— Если уж мне не удалось переубедить мою бабушку, то у тебя точно не выйдет, — добавляет он.

Я резко встаю, чувствуя, как сердце гулко бьется в груди, пожираю взглядом его слегка помятую белую рубашку, закатанные рукава.

— Это ты устроил? — спрашиваю, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. — Ты пытаешься разлучить меня с Клифтоном?

Что-то мелькает в его взгляде — знакомое, пугающе привычное: собственнический огонь, смешанный с ревностью. И это делает со мной нечто странное, пробуждает желание ранить его еще сильнее, ударить глубже.

Он сжимает челюсти, а затем в два шага пересекает комнату. Его рука крепко обхватывает мое запястье, и он резко притягивает меня к себе, заставляя ахнуть от неожиданности. Я сталкиваюсь с ним, и в моей груди бурлит необузданная ненависть, густая, как яд.

— Давай-ка поговорим, — бросает он, утягивая меня за собой прочь из комнаты.

Когда мы оказываемся в коридоре, я пытаюсь вырваться, но он лишь бросает на меня предупреждающий взгляд через плечо.

— Не заставляй меня тащить тебя на чертовых плечах, Селеста, — его голос низкий, угрожающий. — Иди сама. Или я тебя понесу.

Мои губы приоткрываются, но слова застревают в горле. Я точно знаю, что мои щеки вспыхнули, предательски выдавая, насколько он меня выбил из колеи.