Книга Разрушенные клятвы, страница 194 – Катарина Маура

— Это была она. Она приносила радость. Она была светом для всех, кто ее окружал.

Слезы текут по моему лицу, я дрожащими пальцами убираю подготовленный текст и делаю судорожный вдох, ощущая себя жалким самозванцем.

Я хотела сделать для Лили то же, что когда-то делала, когда она скучала по матери, — рассказать о наших лучших моментах. Хотела поделиться с людьми частичками ее души, которые знала только я. Но сегодня… у меня просто нет на это сил.

— Лили спасла меня. Во многих смыслах, — говорю я в зал, и мой голос ломается. — Жаль, что я не смогла спасти ее в ответ.

Я отступаю назад, качая головой. Я не могу стоять здесь, говорить о наших воспоминаниях, словно не оскверняю ее память каждым прожитым днем.

Стиснув зубы, я снова качаю головой.

— Простите, — шепчу я. — Я… я не могу.

Меня подташнивает от всего этого, от самой себя. Я делаю неловкий шаг назад, задерживаюсь на мгновение, прежде чем развернуться и уйти. Лили не хотела бы, чтобы я говорила. Не после того, как я сделала именно то, чего она боялась. Я не оглядываюсь. Просто смотрю на двери церкви, шаг за шагом приближаясь к выходу. Мне нужно уйти. Я не могу дышать.

— Селеста!

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Рэймонд идет за мной, и я замираю рядом со своей машиной, хотя взгляд не решается встретиться с его глазами.

Он касается моего лица, его пальцы дрожат, когда он смахивает с моих щек слезы.

— Она любила тебя больше всех, Селеста, — говорит он. — Она не хотела бы видеть тебя такой.

Я смотрю на него сквозь пелену слез, отчаянно пытаясь ухватиться за ту надежду, что дарят его слова. Но знаю — это просто утешение. В них нет ни капли правды.

Я вымученно улыбаюсь, даже когда по щекам катятся новые слезы, даже когда в груди жжет от удушающего чувства вины.

— Милая, — Рэймонд колеблется. — Думаю, тебе стоит кое с кем встретиться.

Глава 79

Селеста

Я смотрю на коммерческое здание, возле которого назначил встречу Рэймонд, и чувствую, как груз боли буквально придавливает меня к земле. Дело не только в мемориале, не только в вине перед Лили. Дело еще и в Зейне.

С того самого дня, как он ушел с моего дня рождения, я почти его не видела. Я думала, что прощение станет шагом вперед, но, похоже, мы лишь откатились назад — к тому, что было в самом начале нашего брака. Только, может быть, стало еще хуже. Тогда он хотя бы обращал на меня внимание — пусть и в форме ненависти. Теперь он просто избегает меня. Когда мы рядом, он подчеркнуто вежлив, но держится как можно дальше. Будто я снова его потеряла. И я не понимаю, почему. Это больно. Но еще сильнее — это злит.

Мне пришлось переступить через себя, через свою гордость и принципы, чтобы попросить его о втором шансе. А он так легко меня отверг. Я никогда не чувствовала себя настолько униженной, настолько разбитой. Когда я потеряла Лили, боль предательства хоть немного притупилась от силы самого горя. Я могла спрятаться за злостью, за планами мести. А теперь… теперь нет ничего, кроме пустоты и вопросов, на которые он не отвечает.

— Селеста, — Рэймонд стоит передо мной с изможденным лицом. Когда он подходит ближе, его взгляд опускается вниз, вся его осанка словно говорит о поражении.

— Привет, — я стараюсь улыбнуться, привнести хоть каплю жизнерадостности в голос. — Я взглянула на здание, но здесь десятки офисов. Куда мы идем?