Книга Разрушенные клятвы, страница 225 – Катарина Маура

— Невозможно, — шепчу я, переполненный чувствами.

Я впитываю оттенки ее карих глаз, янтарные искры в них, а затем мой взгляд опускается ниже.

— Ты знала, что ты единственная женщина, которую я когда-либо целовал? — спрашиваю я. — Я никогда не хотел никого, кроме тебя, Селеста. И это никогда не изменится. Ты — единственная. С того самого момента, как я понял, что значит любить.

Она замирает подо мной, ее выражение становится напряженным, словно она не уверена, что может мне поверить.

— Но на Гавайях… — начинает она, но ее голос срывается. Она борется с собственными страхами. Я вижу, как в ее глазах бушует борьба, а потом она делает осознанный выбор — именно так, как мы договорились.

— Я сказал, что всегда нахожу себя глубоко внутри женщин, с которыми делю постель. Это была злая, колкая фраза, чтобы ранить тебя, но она не была полностью ложной. Я просто не упомянул, что единственная женщина, рядом с которой я когда-либо засыпал — это ты. И, детка, мы оба знаем, что до того момента мы ни разу не ложились спать, пока ты не соблазняла меня первой.

Ее губы приоткрываются, в глазах вспыхивает удивление, перемешанное с удовольствием.

— Я никогда тебя не соблазняла! — смеется она.

— Нет? — поддеваю я. — Тогда как ты назовешь то, что ты сейчас делаешь, от чего твоя грудь так соблазнительно вздымается и опускается, касаясь меня?

Она кусает губу, стараясь сдержать улыбку, и качает головой.

— Это называется дыхание, Зейн.

— Это называется соблазнение.

— Хорошо, Ин-Зейн. Подожди, пока не увидишь мои щиколотки. Вотэто тебя точно вынесет.

Я смеюсь вместе с ней и запускаю руку в ее волосы, вглядываясь в ее глаза.

— Да? Придется тебе их показать.

Я накрываю ее губы поцелуем, и ее пальцы тут же скользят по моей голове, ногти царапают кожу, пробуждая во мне глухой рык. Она тянется ко мне, ее язык сливается с моим, а когда ее бедро снова обхватывает меня, я не сдерживаю стон.

— Неземная моя… — шепчу я, мой голос срывается.

Она моргает, ее взгляд становится темным, и ее ладонь скользит под мою футболку. В ней нет ни намека на нерешительность. Ее глаза — безмолвный приказ. Я подчиняюсь. Приподнимаюсь, стягивая футболку через голову. Она делает резкий вдох, когда ткань падает на песок, и мое сердце пропускает удар. Моя жена бросает мне кокетливый взгляд, затем хватается за свое платье и тянет его вверх. Я застываю, завороженный. В лунном свете, под тысячами звезд, ее волосы развеваются в теплом ночном ветерке.

Она улыбается, когда я скольжу пальцами по ее трусикам.

— Безумие, что ты моя, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю остановиться.

Селеста улыбается, пока я медленно стягиваю с нее ткань, мои движения сегодня преднамеренно неспешны. Как только я завершаю с ее одеждой, она тут же берет инициативу, и я ухмыляюсь, когда она срывает с меня боксеры куда менее терпеливо. То, как сильно она меня хочет, никогда не перестанет сводить меня с ума.

— Я всегда была твоей, — шепчет она, когда я устраиваюсь между ее ног, а ветер ласкает наши тела. — Для меня всегда был только ты, Зейн.

— Что? — выдыхаю я, ошеломленный.

Она кивает и улыбается, ее рука скользит вниз по моему торсу, а другая зарывается в мои волосы.

— Только ты, — шепчет она, сжимая мой член и направляя его к себе.

Я смотрю ей в глаза, мне нужно знать.