Книга Секретная невеста, страница 26 – Катарина Маура

Из дома доносится тихая баллада, и я улыбаюсь, услышав ужасное пение отца, доносящееся из кухни. Мне даже не нужно заходить в комнату, чтобы знать, что я там увижу: мама и папа танцуют среди кастрюль и сковородок, вероятно, испачканные в муке или соусе.

Я замираю в дверном проеме, услышав мамин смех, и на мгновение просто наблюдаю за ними. Глядя на них, я понимаю, почему отец всегда настаивает на том, чтобы я жила полной жизнью и создавала воспоминания. Они с мамой делают это каждый день.

Папа кружит маму, ее алое платье плавно развевается вокруг нее, а она улыбается так широко, что у нее морщится носик — это всегда было чертовски мило. В ее глазах искрится счастье, и папа смотрит на нее так же, как и десять лет назад. Именно поэтому я ушла от Лекса. Потому что ищу такую любовь. Но если я так уверена в своем решении, почему внутри все равно гложет разочарование, а во рту привкус горечи?

Музыка стихает, и мама, все еще в папиных объятиях, вдруг хмурится.

— Нам нужно рассказать Райе, что сегодня произошло с компанией, — говорит она, в ее голосе слышится мучительное сомнение. — Ты понимаешь это, да?

Папа сильнее прижимает ее к себе, его голос становится едва слышным:

— Я не могу, — шепчет он. — Я не готов, Мира. Все, что я строил, должно было однажды стать ее… а теперь…

Мама приподнимается на носочках и бережно берет его лицо в ладони.

— Я не хочу этого, но, возможно, нам стоит рассмотреть предложение о слиянии. Если ничего другого не остается, хотя бы обсудить его с Райей.

Лицо отца напрягается, и он резко отшатывается.

— Как ты вообще можешь об этом думать? — в его голосе звучит недоверие, даже отвращение. Он отворачивается, но внезапно застывает, увидев меня в дверях.

— Что происходит? — спрашиваю я, удивляясь,как спокойно прозвучал мой голос. Я уже давно догадывалась, что у компании проблемы, и ждала, когда они, наконец, мне расскажут. Но слияние? Это новость.

Когда я вхожу в кухню, лицо отца мрачнеет. Это человек, внушающий уважение одним лишь своим присутствием, всегда уверенный, непоколебимый. Я никогда не видела его таким — растерянным, сломленным.

— Райя, — мама смотрит на меня, ее голос срывается. — Присядь. Нам нужно кое-что сказать тебе.

Я неуверенно киваю, ощущая внезапную тревогу. Внутренний голос шепчет, что мне стоит приготовиться. Слова, которые сейчас прозвучат, — те самые, которых я боялась услышать. Долгое время я жила в мире самообмана, будто наши финансовые трудности не настоящие, пока родители не произнесли их вслух.

— Райя… — отец произносит мое имя мягко, почти нежно. В его голубых глазах я вижу то, чего не замечала раньше: страх, смирение… и, хуже всего, вину. — Я больше не могу от тебя этого скрывать.

Он закрывает глаза и тяжело, прерывисто вздыхает. У меня перехватывает дыхание.

— Скрывать что? — мой голос звучит осторожно, умиротворяюще. Мне хочется сказать, что я уже знаю. Снять с них груз, избавить от необходимости произносить эти слова. Но тогда они лишь сильнее расстроятся, осознав, что я давно в курсе.

Отец отводит взгляд, словно не может заставить себя посмотреть мне в глаза.

— Компания в беде, Райя. — Он замолкает, давая мне время осознать сказанное.

Мама кивает.

— С учетом того, куда движется экономика, до банкротства рукой подать, — добавляет она. — Мы сделали все возможное, исчерпали все контакты. Единственный выход — слияние. Но оно… нестандартное.